Я скитаюсь как и все

Я скитаюсь, как и все, больше-меньше ли, Как бродяга по чужим городам. А на родине смертельные вексели выдает Война моим землякам. Рвутся мины, осколочки вечностью по родным Моим проулкам свистят, где вчера еще Все жило беспечностью. БТРы день и ночь колесят. Не кипит уж жизнь проулками старыми с Терриконов, в землю врывшись, как рот. Где в войнушку пацанами играли мы, Не по-детски артиллерия бьет. Край шахтерский мой! Тебя ли могилами удивить? Да, видно, вышла пора. На поруганных погостах разрывами Выдает земля гробы на гора. Разметалось горе черными крылами. Все слышнее льется песня кладбищ над родной Землей, изорванной взрывами, над скелетами Сгоревших жилищ. Им теперь уже плевать на угрозы. Только кажется от горечи слов, Что из выжженных глазниц брызнут слезы у Оглохших от обстрелов домов. Связки рву, ну да кричу с лик обманутым, Позабывшим узы братской любви, В эту бойню власть имущими втянутым, Теми, кто стоит по глотку в крови. И все чаще по церквям курят ладаном Погибшим тем, кто жил да не жил. И пропитана душа трупным запахом уже Сотен безымянных могил. И хрипит она частотами низкими Погибающею птицей в силках за Разбитые сердца материнские и за Страх, застывший в детских глазах. Ох, и давят на виски думы тяжкие. И обида сердце рвет на куски, когда Шахтам, по полжизни отдавшие, словно дети, Слезы льют старики. Только точно знаю я: за страдания, За грехи обрящет каждый сполна. Среди тысячи путей наказания к Покаянию дорога одна. Она слезой мирскою просолена. И пока смерть правит, жизни губя, Плачу вместе я с тобой, моя родина, По невинно убиенным скорбя. Плачу вместе я с тобой, моя родина, По невинно убиенным Скорбя. Спасибо.