Когда замолкнет всё вокруг

Когда замолкнет все вокруг, Огонь свечи забрезжит кротко, звериный пробудится Слух, не по-людски всхлопочет глотка. Я расхриплюсь до одурения, и музы, Зная все грешки, Моим мозгам без сожаления наружу выпустят Кишки. И снова в омут окунусь Рожденья рифм бессонной ночью, И в сотый раз святую Русь, я, воспевая, Запророчу. И вновь затребует ночами та, что Приходит неспросясь, чтоб я тащил на свет Стихами всю подноготную и грязь. И зазлавонит требуха, И ложь в бессилье дико завоет, И первый камень, как соха, вгрызаясь в грунт, Скулу мне вскроет. Да только истина нетленна. И вот уже другой рукой ползет толпа Благоговейно, снимая шляпу предо мной. Эх, Русь, кто прав, кто виноват? Опять набат зовет к раскула, и то, Что колокол щербат, поймут лишь битые по Скулам. Да только истина нетленна. Вот так и я звеню с надрывом, душою Треснутой, как медь. Не потому ли голос хрип, Что в ней рубцов и ран не счесть. Но снова наберусь я сил, и смерть отсрочит Мои тризны. Кто с ней на брудершафт не пил, Что может рассказать о жизни? Бита ли это иль награда, что вижу все Насквозь без слов, что мельниц ветряных не Надо. Я знаю всех своих врагов, Мой край обрекших на погост, На панихиды и поминки. Я чую их за тыщи верст, я зрю их Хищные улыбки, прикрытых бредом фанатизма, Всех их, сидящих на штыках от коммунизма до Фашизма, чечетку бьющих на гробах. Порвут гитару, втопчут в грязь, Порвут аккорд, опалят крылья И пред толпой, перекрестясь, струной Подрежут сухожилия И разорвут в мгновение ока. Но есть отрада моя Русь, как эти суки Верят в Бога, Я к нему ближе Становлюсь.