Барселона

Мы спорили с ним до хрипения, Кто прав в философском вопросе. И душу терзали сомнения, И нервы рвались на износе. Он мне представлял, как икону, Свой город мечты и забвения. Кричал: "Вот махну в Барселону И уничтожу сомнения". А я говорил без преклонения: "Кому там нужны Иностранцы? Ну, встретит тебя Барселона, где даже живут Не испанцы. Но сердце ж потянется к устью, Когда заалеет калина, и душу вдруг Выбелит грустью аккорд журавлиного клина. Ну кто мы, скажи, без отчизны? Без матери малые дети. От первого вздоха до тризны любить ее буду до Смерти". И я из себя его вывел. И в блеске ночном новолуния он крикнул: "Камп Ноу ты видел? Гулял в Баррамбла Каталунья". Доказывал яро с напором, Как там восторгаются люди вот тем кафедральным Собором, что создал Антони Гауди. И я даже где-то проникся, дрожал в напряжении, Как цоколь. Саграда Фамилия снился, и я в нем плясал Пасадобль, но все же держал свою марку, Доказывал Родины силу. Джек Дэниелс пил он, я Старку и под Курвуазье рвали жилу. В одном лишь сошлись, как в державе, Не солоно было, и тяжко Высоцкому и Окуджаве, искровой как вышла промашка. Мы спорили, Пили, пели, Как, в общем, в застолье ведется. Но вдруг под мотив Руставели он встал, Закурил и осекся. И вышел. И я без фасону, Почуяв сомнения груду: А вдруг он махнет в Барселону? Ну с кем тогда спорить я буду? Вот такая.