Подмосковная ночь

Вот, э, песня, которую я написал, Когда, э, мы жили в Дубне, когда начались те События августовские 68-го года. И ровно двадцать второго числа я написал песню Под названием "Петербургский романс". Там был Копилев Лев Зиновьевич. Я--он в этот день уезжал как раз уже Из Дубны. Я ему подарил эту песню. Сначала он попросил, чтобы я ему записал. Я ему написал ее текст, и он ее увез. И вечером, Уже двадцать четвертого числа, Он ее прочел своим многочисленным детям, Внукам, зятьям, Золовкам или как они называются? Вот. Значит, прочел он на кухне. И вот один из его зятьев, Павлик Литвинов, С-странно и хмуро усмехнувшись, Сказал: "Актуальная песня". Значит, это было 24 августа. 25 августа произошло Некое событие на площади. Песня называется "Петербургский романс". Эпиграф: "Судить о нем не должно. Он сам виновник всех своих злосчастных бед, Терпя, Чего терпеть без подлости Не можно". Карамзин. Вот конформисты иногда тоже сочиняли удивительные Строчки. Быть бы мне поспокойней. Не казаться, а быть. Здесь мосты, словно кони, По ночам на дыбы. Здесь всегда по квадрату на рассвете Полки от Синода К Сенату, Как четыре строки. Здесь над винною стойкой Над пожаром зари наколдовано столько, Набармотано столько, набармотано столько, Наколдовано столько, что пойди Повтори. Все земные Печали Были в этом Краю. Вот и платим Молчаньем За причастность свою. Мальчишки были безусы, прапоры и корнеты. Мальчишки были безумны, и к чему им мои советы? Лечиться бы им, лечиться, на кислые ездить Воды. Они ж по ночам отчизна тираны, Заря свободы. Полковник я, а не прапор. Я в битвах сражался стойко, и весь их Щенячий табор Мне мнился игрой и только. И я восклицал: "Тираны!" И я прославлял свободу. Под пламенные тирады мы пили вино, Как воду. И в то роковое утро Отнюдь не угрозой чести Казалось: Куда как мудро Себя объявить в отъезде. Зачем же потом случилось, Что меркнет копейкой ржавой Всей славы моей Лучинность Пред солнечной ихней славой? Паря к непогоде рано, Уныло проходят Годы. Но я же кричал: "Тираны!" И славил зарю свободы. Повторяется шепот, Повторяем Следы. Никого еще опыт Не спасал от беды. О, доколе, доколе? И не здесь, и везде будут Клоттовы кони Подчиняться узде. И все так же, не проще, век наш пробует Нас: Можешь Выйти на площадь? Смеешь Выйти на площадь? Можешь выйти на площадь? Смеешь выйти на площадь В тот Назначенный Час, Где стоят по квадрату В ожидании полки От Синода к Сенату, Как четыре Строки?