Этюд в багровых тонах, Чт. 4

Глава четвертая. Сведения, добытые через Джона Ранса. Был первый час пополуночи, когда мы вышли из дома Номер три в Лористонском саду. Шерлок Холмс направился на ближайший телеграф и Составил длинную телеграмму. Затем, окликнув экипаж, приказал кучеру везти нас по Адресу, указанному Лестрейдом. "Сведения, добытые на месте, не стоят ровно ничего", Заметил Шерлок. "Судя по фактам, Я составил для себя уже окончательное решение сделал Вывод из этого дела, но все-таки будет правильным, Если мы постараемся не упустить из виду ни одной Самой мельчайшей подробности". "Вы удивительный человек, Холмс, Сказал я ему. Неужели надеетесь, что я поверю, что все сказанное Вами им в самом деле правда и что вы Сами в этом убеждены?" "Для меня тут нет ни малейшего сомнения, И я не ошибаюсь", ответил он. "Первое, что я заметил, когда мы прибыли на место Преступления, были двойные следы от колес фиакра, Ведущие к аллее. Против решетки палисадника экипаж, По-видимому, остановился. Колеи очень глубокие и отчетливые, Потому что всю прошлую ночь шел дождь, И так как до этого уже давно стояла сухая Погода, то я делаю заключение, что эти следы сделаны Именно прошедшей ночью, то есть в ночь убийства. Я заметил также ясно отпечатки лошадиных подков. Один из этих отпечатков несравненно яснее глубже Остальных трех. Следовательно, одна из четырех подков новая. Обратите внимание, я видел, что в то время, Когда шел дождь, то есть прошлой ночью, Какой-то экипаж останавливался у решетки дома, Но это не был экипаж ни Грегсона, Ни Лестрейда. Вы слышали, как я спрашивал их об Этом. Из этого я и заключаю, что экипаж, Подъехавший к дому номер три прошлой ночью, Привозил убийцу и его жертву". "Все это кажется довольно логичным, но каким образом Могли вы измерить рост убийцы?" "А вот каким образом. В девяти случаях из десяти можно угадать рост Всякого человека, измерив ширину его шагов. Это делается при помощи математических вычислений, Но я не хочу утомлять вас ими. Удовлетворитесь тем, что я дважды измерил ширину Шагов убийцы: один раз на глиняном грунте аллеи, А другой на пыльном полу комнаты. У меня был еще один способ проверить эти вычисления. Когда кто-нибудь пишет на стене, то инстинктивно он Делает это на уровне своих глаз. А надпись, которую мы видели на стене, Находится от пола на высоте одного метра Восьмидесяти двух сантиметров. Теперь вы сами видите, что это детская игра, А не серьезная задача". "А как вы узнали его возраст?" Спросил я. "Если человек делает прыжок шириной в Один метр двадцать сантиметров, то отсюда можно Легко сделать вывод, что он не стар и не Хил, а именно такой ширины была лужа воды, Которую он перепрыгнул при входе в садик. Я заметил следы легкой обуви, которые вели в обход Лужи, в то время как человек в более грубых Сапогах, имеющих прямоугольные носы, Легко перепрыгнул ее. Право, тут нет ничего таинственного. Я только применяю к самым обыкновенным фактам тот Дедуктивный метод исследования, котором я трактовал Моей статье. Есть ли еще чего-нибудь, Что кажется вам непонятным?" "Да. Длина ногтей на руке убийцы и трихинопольские Сигары", ответил я. "Надпись на стене была сделана указательным пальцем, Обмакнутым в кровь. Моя лупа открыла мне, что штукатурка вдоль букв была Слегка оцарапана, а этого не случилось бы, Будь у нашего незнакомца короткие ногти. Что касается сигар, то я собрал щепотку пепла с Полу. Зола была черна и компактна, Что бывает только у трихинопольских сигар. Надо вам знать, что я специально изучал пепел Различных сортов сигар и даже издал об этом предмете Небольшую брошюрку. Тешу себя надеждой, Что могу безошибочно с первого же взгляда различить По остатку пепла, происходит ли он от сигары или От какого другого табака. Вот по таким-то именно мелочам хороший полицейский Отличается от Грегсонов и Лестрейдов". "Вы сказали также, что лицо убийцы должно быть очень Красно", заметил я. "А, это предположение несколько смелое, Хотя я убежден, что оно верное. Но относительно этого пункта пока не спрашивайте Меня ничего". Я провел рукой по лбу. "У меня все спуталось в голове, заметил я. И чем больше я думаю обо всем этом, Тем больше оно кажется мне таинственным и Непроницаемым. Каким образом двое людей, Если только их было действительно двое, могли Проникнуть в этот необитаемый дом? Куда девался кучер, привезший их туда? Каким образом один человек может заставить другого Отравиться? Откуда кровь, которую мы видели? Какая могла быть цель убийства, раз оно совершено не Ради грабежа? Откуда взялось возле трупа женское Кольцо? И потом, зачем понадобилось убийце вместо того, Чтобы поспешно скрыться, написать на стене слово "Рахе"? Признаюсь, что мне чрезвычайно трудно Осознать все это". Мой товарищ одобрительно кивнул. "Вы с необыкновенной ясностью и точностью Перечисляете все затруднительные пункты в этом Деле", сказал он. "Да, действительно, множество мелких подробностей Остаются еще не выясненными, хотя главный пункт я Уже решил окончательно. Что касается открытия бедного Лестрейда, То это обыкновенная хитрая уловка, чтобы сбить с Толку полицию, направив ее на ложный путь, Заставив ее поверить, что тут замешано немецкое Тайное социалистическое общество. Но слово "рахе" написано не немцем. Вы, может быть, заметили, что буква А Написана так, как пишется в немецкой азбуке, Между тем как настоящий немец всегда употребляет Латинское А. Отсюда мы легко можем заключить, что надпись сделана Не немцем, а каким-то разиней, Который перемудрил, желая спрятать концы в воду. Итак, повторяю, что это обыкновенная хитрость в Целях сбить с толку следствие. Но не буду более подробно объяснять вам все это, Доктор. Вы хорошо знаете, что всякий фокусник теряет Обаяние с того момента, когда раскрывает свои Секреты. Так и я. Если вам полностью открою тот способ, Которым я достигаю цели, вы будете считать меня за Самого обыкновенного человека. "Никогда я не подумаю ничего подобного!" Горячо воскликнул я. "Вы в пределах возможного подняли ремесло сыщика до Степени точной науки". Эти слова и еще более искренний тон, Которым они были произнесены, заставили моего Спутника покраснеть до удовольствия. Я еще раньше замечал, что он так же чувствителен Ко всякой похвале, касающейся его таланта, Как хорошенькая женщина, когда хвалят ее красоту. "Я должен сказать вам еще одну вещь", Продолжал он. Человек, обутый в тонкие башмаки, И другой, на котором были надеты сапоги с Прямоугольными носами, приехали вместе в одном Экипаже. В то время пока они шли по аллее, Они, по-видимому, были в прекраснейших, Почти дружеских отношениях. Возможно, что они даже шли под руку. Войдя в комнату, они принялись ходить по ней взад И вперед. Или, вернее сказать, человек с тонкими Башмаками остался стоять на месте, в то время как Другой шагал вдоль и поперек. Все это я прочел на пыльном полу комнаты. Даже более, я узнал, что чем дольше тот человек Ходил по комнате, тем становился все более и более Взволнованным. Это я узнал по его все увеличивающимся шагам. Он говорил на ходу, и, по-видимому, его гнев достиг Апогея. Это был момент, когда наступила развязка Трагедии. Теперь я сказал вам все, что знаю сам. А остальное уже суть только предположения и Вероятности. Во всяком случае, мы имеем великолепную Основу, на которой построен весь фундамент. Но я должен поторопиться, потому что хотел бы после Обеда пойти на концерт, послушать Нормана Неруду. Пока мы беседовали, наш экипаж катился по длинным Грязным улицам и кривым переулкам. В одном из самых грязных и темных переулков кучер Остановился. "Одлей-курт здесь", сказал он, Указывая рукояткой кнута на узкий проход между двумя Стенами из кирпича. "Я подожду вас". Одлей-курт не представлял собой ровно ничего Привлекательного. Миновав узкий проход, мы очутились перед целым рядом Мрачных конур, стоящих четырехугольником и Образующих собой большой грубо вымощенный двор. Мы шли по двору, где кишели в большом количестве Плохо вымытые дети и висело сомнительной чистоты Белье. На одной из дверей под номером сорок шесть Была прибита медная дощечка, на которой мы прочли "Ра-не". На наш вопрос нам ответили, что он лежит в Постели, пригласили войти в маленькую приемную и Подождать. Вскоре к нам вошел сам хозяин, Видимо, недовольный тем, что его сон был прерван. "Я уже дал показания в участке", Сказал он хмуро. Холмс вынул из кармана золотую монету и начал Небрежно играть ею. "Я буду очень счастлив сообщить вам все, что сам Знаю", ответил полицейский, не спуская глаз с Золотой монеты. "Так расскажите же нам, Как все это произошло". Ране сел на диванчик и, нахмурив брови от усилий Не пропустить ничего в своем рассказе, начал так: "Я вам расскажу все с начала и до конца. Мое дежурство обыкновенно начинается с десяти часов Вечера и кончается в семь часов утра. В этот день на моем участке все было спокойно, Если не считать небольшой драки, имевшей место в Золотом сердце. В час ночи пошел дождь. Я встретил своего товарища Кара Мюршера, Полицейского из голландского участка, И мы постояли, беседуя, минут пять на углу Генриетской улицы. Затем мне пришло в голову, что хорошо бы пройти По Брикстон-роду и посмотреть, Нет ли там чего нового. Было около двух часов утра или, может быть, Ровно два. Брикстон-род самый пустынный и самый Грязный угол на моем участке. Пока я шел вдоль улицы, мне не встретилось ни Одной живой души, хотя один или два фиакра проехали Мимо меня. Я тихонько двигался вперед, Раздумывая о том, как было бы хорошо выпить немного Горячего джина, как вдруг заметил свет, Падавший из окон дома номер три. Я знал, что в двух домах в Лористонском саду Никто не жил, потому что домовладелец не хотел Чинить водопроводные трубы, даже один из последних Жильцов умер, заразившись вследствие неисправности Труб тифозной горячкой. Поэтому я остановился, крайне изумленный, И, глядя на свет, падавший из окна, Тотчас же подумал, что тут происходит нечто Неладное. А подошел к двери- "И остановились. Затем вы вернулись опять к решетке", Перебил его мой друг. "Зачем вы это делали?" Ране вскочил и с недоумением взглянул на Шерлока Холмса. "Но вы рассказываете именно то, что было на самом Деле, сэр! воскликнул он. Разве только один дьявол мог сказать вам это. Дело в том, что подойдя к этому мрачному и Молчаливому дому, я подумал, не лучше ли мне Пригласить с собой товарища. Знаете, я не боюсь людей, вообще не боюсь ничего "Что они могут со мной сделать? Но тут я невольно подумал, что не умерший ли Это от тифа бедняк пришел снова в свою квартиру, Чтобы осмотреть проклятые трубы. Эта мысль до того испугала меня, Что я почувствовал, как холодная дрожь пробежала по Всему моему телу. Я вернулся к решетке в надежде Увидеть хоть издали огонек от фонаря Мюршера, Но на улице не было ни души". "На улице не было никого?" "Решительно никого! Не было даже собаки, сэр. Тогда я пересилил свой страх, подошел снова к двери, Отворил ее и вошел. Все было тихо вокруг. Тогда я проник в комнату, откуда исходил свет. На камине стояла зажженная свечка из красного воска, И при ее свете я увидел--". "Да, я знаю, что вы увидели. Вы несколько раз обошли комнату, потом вы стали на Колени перед трупом, потом вы прошли через комнату и Попытались отпереть кухонную дверь. Потом..." Джон Ране вскочил одним прыжком с места, На его лице были написаны ужас и недоумение. "Где вы прятались, чтобы все это видеть? Спросил он. Вы знаете не меньше моего". Холмс разразился хохотом и бросил на стол перед Полицейским свою визитную карточку. "Не вздумайте меня арестовать по подозрению, Сказал он. Я принадлежу к вашей стае, А не зверь, которого преследуют. Мистеры Грегсон, Лестрейд могут вам подтвердить это. Но продолжайте ваш рассказ. Что вы сделали затем?" Ране сел на прежнее место, сохраняя некоторое Беспокойство на лице. "Я вышел на улицу и принялся свистеть. На этот призыв прибежал Мюршер и два других Полицейских агента". "Улица была по-прежнему пуста?" Осведомился Шерлок. "Да. Или, вернее сказать, была почти пуста". "Что вы хотите этим сказать?" Полицейский сделал гримасу. "На своем веку я видел много пьяниц, Но никогда, решительно никогда не встречал пьяного До такой степени, каким был неизвестный прохожий, Стоявший на улице в тот момент, когда я вышел Из дома. Он стоял, ухватившись обеими руками за Решетку палисадника, и во все горло орал песни. Кажется, он пел Коломбину или что-то в этом роде. Он не мог быть нам ни в чем полезен, Так как с трудом держался на ногах". "Каков он был на вид?" Спросил Шерлок Холмс. Джон Ране казался обиженным той настойчивостью, С которой мой друг расспрашивал его о таких, Не имеющих дело, вещах. "Это был человек отвратительно пьяный, Во-первых, и вернее верного, что он проснулся бы Сегодня утром в участке, если б мы в то Время не были заняты более серьезным делом". "Его лицо, одежда. Разве вы не разглядели ничего?" С нетерпением воскликнул Холмс. "Полагаю, что отлично рассмотрел, потому что должен Был поддержать его некоторое время, я и Мюршер он С одной, а я с другой стороны. Это был высокий парень с красным лицом и--". "Достаточно", перебил Холмс. "Что с ним было далее?" "У нас было слишком много забот и без него", Ответил полицейский уже ворчливо. "Я бьюсь об заклад, что он все-таки смог сам Отыскать дорогу к дому". "Как он был одет?" "В коричневое пальто". "Не было ли у него кнута в руке?" "Кнута? А, нет, не было". "Значит, он его оставил в экипаже, Пробормотал мой друг. Не слышали ли вы немного Спустя после этого стука отъезжающего экипажа?" "Нет, не слыхал". "Вот возьмите себе", сказал Холмс, Запуская монету в руку полицейского. Затем он взял шляпу и встал. "Боюсь, Ране, что вы никогда не достигнете высоких Степеней в вашей профессии. Нельзя смотреть на свою голову как на придаток к Телу, а нужно сделать из нее полезную машину. Вы могли бы прошлой ночью сразу заслужить погоны Бригадира. Человек, которого вы держали в руках ночью, Есть именно тот, который обладает ключом к разгадке. Одним словом, это человек, которого мы разыскиваем. Не возражайте, это бесполезно. Я говорю вам, что это так. Идем, доктор". И мы вышли, оставив полицейского в полном Недоумении. "Четырежды идиот!" С горечью вырвалось из уст Холмса, пока мы катили По направлению к нашему дому. "Подумать только, что у него в руках была такая Выгодная находка, а он не воспользовался ею". "Я еще не совсем ясно понимаю все это, Сказал я. Правда, описание наружности этого человека Как раз подходит к тому, о ком вы нам Рассказали как о втором действующем лице драмы. Но почему ему понадобилось вернуться на место Преступления? Преступники, сколько я знаю, Не делают ничего подобного". "А кольцо, мой друг, кольцо! Вот почему он вернулся. Если у нас не будет другого способа поймать его, У нас остается это кольцо, которым мы всегда Приманим его. Но я найду способ, доктор, держу какое угодно пари, Что я его найду. И я буду обязан этим вам, потому что, Не будь вас, я, вероятно, не поднялся бы с Места и лишился бы таким образом возможности сделать Личное интереснейшее наблюдение. Я потерял бы возможность изучить дело, какого я еще Не встречал. Изучить красное, как выразились бы Художники. Какой прекрасный цвет на самом деле имеет Эта нить, окрашенная человеческой кровью и Теряющаяся в клубке человеческих жизней. Нашей задачей будет проследить эту красную нить, Отделить от других, изучить ее волокно за волокном. А пока позавтракаем, и я отправлюсь слушать Нормана Неруду. Его манера извлекать тоны и удар его смычка Поистине замечательна. Как это я забыл, начинается та небольшая пьеска Шопена, которую он исполняет так превосходно. Вы не припомните ли, доктор Ватсон? Тра ла ла ли ла ли". И, откинувшись вглубь экипажа, этот любитель-сыщик Запел, как птица, а я принялся размышлять о Странностях, которые представляет ум человеческий.