23, Я вернусь

Двадцать три в паспорте цифры, в судьбе вечность. Он шнуровал берцы, глядя в глаза, Как в бесконечность. "Мам, я иду за нас, чтобы малой рос в Мире, Чтобы ты гордилась мной, стоя в нашей квартире". А я и так. Я знала, что он гранит. Его любовь к нам единственный щит, что его хранит. Мечтала: волейбол и мяч, сетка, смех, Зал. Но вместо этого небо, где каждый дрон оскал. Эфир взорвался криком: "Хаски двести, Брат! Держись, мы должны вернуться, слышишь, Назад. Нам сыновей растить, у нас впереди жизнь. Хаски, родной, не уходи, держись". Змей это небо, что стало сталью. Змей это память, укрытая далью. Между дронов и пуль, в эпицентре огня он кричал: "Я вернусь, не дождалась меня". Змей двадцать три теперь навсегда Гаснет в ночи Боевая звезда. Хаски затих, герой переключил прицел. Он остался один в эпицентре. Предельно цел? Нет. Олег сползает из тени сквозь гари рваный дым. Боец, что стал батей, теперь седым и немым. Сын на руках, тяжесть груди, небо в крови. Слабый шепот: "Батя, мне плохо в этой любви". Последняя мысль не про страх, не про злой рок. "Прости меня, мама". И воздуха вышел срок. Снова волейбол, снова тот зал, Снова мечты. Только теперь между нами пустота и Кресты. Тишина после боя самый Страшный звук. Замер навек самый сильный, самый родной мой Внук. Змей это небо, что стало сталью. Змей это память, укрытая далью. Между дронов и пуль, в эпицентре огня он кричал: "Я вернусь, не дождалась меня". Змей двадцать три теперь навсегда Гаснет в ночи Боевая звезда. "Батя, Меня слышишь? Дроны, Их много. Я больше не могу. Прощайте".