Баллада о Колыме

Сквозь мысли мои тупо кричу: "Постой!" Из прошлого, сводившего с ума, Вползая в душу в вечной мерзлотой, По-волчьи улыбнется Колыма. Замечутся мурашки по спине. Да, гены тех времен знать не пустяк, Когда так просто ставили к стене И был солидным сроком четвертак. То было время ужаса в глазах от вида Неприкаянных парней. Под хруст костей и необъятный страх Вершились судьбы загнанных людей. Не где-нибудь вершились, а в Кремле, Где "враг народа" было как пароль. И чтобы не скучалось Колыме, Лаврентий Палыч лично вел контроль. Великая страна страна рабов. Кто виноват? С кого теперь спросить? А на допросах выбитых зубов так не Хватало в зоне сухарить. Навеки с искалеченной судьбой. Да и здесь никто отброс, народный брак, Как тот сухарь с опалою щекой, Размоченный баландой кое-как. Мороз за пятьдесят, и стынет кровь. Уже не лают псы, ложась на снег. ЦК плюс Колыма навек любовь. Их много, она одна на всех. Огонь ей пульсирует, озноб. Еще вон кто-то выбился из сил, И гражданин начальник пулей в лоб его Досрочно вмиг освободил. Все как обычно. Будничный расклад. Никто и шапки с головы не снял. И наплевать, что года два назад его Таланту мир рукоплескал. Ни имени, ни отчества без слов. Колымская земля их приняла. Им даже не поставили крестов. Табличка, номер вот и все дела. Хрипит бродяга-ветер над тайгой. Ну все, пора! Поехало-пошло. С какой-то обреченностью лихой в промерзший Грунт вгрызается кайло. Здесь многие найдут свой упокой, И памятью в метелях и дождях по Колыме Потянется змеей тракт магаданский на Людских костях. Все кануло: аресты, фары, Враги народа, сучья война. И властным мановением руки В лагерь превращенная страна. Пусть вера в сердце где-то глубоко, А в голове все та же кутерьма. Быть может, кто-то в будущем легко Без содрогания скажет: "Колыма". Но в настоящем все заключено, Порочном изначально нас нося. Здесь будущее в прошлом, оно В разбитых судьбах, тюрьмах, лагерях. Здесь будущее в прошлом, оно в разбитых Судьбах, тюрьмах, лагерях.