Заклинание добра и зла

Два стихотворения не кончены, а вот последнее Оконченное стихотворение. Называется оно "Заклинание добра и зла". Здесь в окне по утрам просыпается свет. Здесь мне все, как слепому на ощупь, Знакомо. Уезжаю из дома. Уезжаю из дома. Уезжаю из дома, которого нет. Это дом и не дом, это дым без огня, Это пыльный мираж или фата Моргана. Здесь добро в сапогах рукояткой нагана в дверь Стучало мою, надзирая меня. А со мной кочевало беспечное зло, Отражало вторженья любые попытки. И кофейник с кастрюлькой на газовой плитке не дурили И знали свое ремесло. Все смешалось: добро, равнодушие, Зло. Пел сверчок деревенский в московской Квартире. Целый год благодати в безрадостном мире. Кто из смертных не скажет, что мне повезло? И пою, что хочу. И кричу, что хочу. И хожу в благодати, как нищий в обновке. Пусть движенья мои в этом платье неловки, Я себе его сам выбирал по плечу. Но добро, как известно, на то и добро, Чтоб уметь притвориться и добрым, И смелым, и назначить при случае черное белым, И веселую ртуть превращать в серебро. Все причастно добру, все подвластно добру. Только с этим Добрынею зятки не гладки. И готов я бежать от него без оглядки и Забиться, зарыться в любую нору. Первым сдался кофейник. Его разнесло, заливая конфорки воздух поганя. И добро прокричало, стуча сапогами, Что во всем виновато беспечное зло. Представитель добра к нам пришел поутру в Милицейской, как помнится мне, Плащ-палатке. От такого попробуй сбеги без оглядки, От такого поди-ка забейся в нору. И сказал представитель, почтительно строг, Что дела выездные решают в ОВИРе, Но что зло не прописано в нашей квартире и Что сутки на сборы достаточный срок. Что ж, прощай, мое зло, Мое доброе зло. Ярым воском закапаны строчки в Псалтыри. Целый год благодати в безрадостном мире. Кто из смертных не скажет, что мне повезло? Что ж, прощай! Не грусти: набухает зерно, корабельщики ладят Смоленые доски, и страницы Псалтыря в слезах, А не в воске, и прощальное в кружках гуляет Вино. Я растил эту пашню две тысячи лет. Не пора ль поспешить к своему урожаю? Не грусти, Я всего лишь на век уезжаю От добра И из дома, Которого Нет.