Серебряное блюдечко и наливное яблочко

Записано компанией ЦЕЗИС. Серебряное блюдечко и наливное яблочко. Жил мужик с женою, и у них было три Дочери, две нарядницы, затейницы, А третья простоватая. И зовут ее сестры, а за ними и отец, И мать Дурочкой. Дурочку везде толкают, во все помыкают, Работать заставляют, а она не молвит и слова, На все готова: и траву полит, и лучину колет, Коровушек доит, уточек кормит. Кто что ни спросит, все дура приносит. Дура, поди! Совсем дура, гляди! Едет мужик с сеном на ярмарку, обещает дочерям Гостинцев купить. Одна дочь просит: "Купи мне, батюшка, Кумачу на сарафан". Другая дочь просит: "Купи мне алой китайки". А дура молчит да глядит. Хоть дура, да дочь жаль отцу. И ее спросил: "Чего тебе, дура, Купить?" Дура усмехнулась говорит: "Купи мне, Свет батюшка, серебряное блюдечко да наливное Яблочко". "Да на что тебе?" Сестры спросили. "Стану я катать яблочком по Блюдечку да слова приговаривать, Которым научила меня старушка за то, Что я ей калач подала". Мужик обещал и поехал. Близко ли, далеко ли, мало ли, Долго ли был он на ярмарке. Сено продал, гостинцев купил. Одной дочери алой китайки, другой кумачу на сарафан, А дуре серебряное блюдечко да наливное яблочко. Возвратился домой и показывает. Сестры рады были, сарафаны пошили, А на дуру смеются да ждут, что она будет Делать серебряным блюдечком, с наливным яблочком. Дура не ест яблочко, а села в углу, Приговаривает: "Катись, катись, Яблочко, по серебряному блюдечку, показывай мне Города и поля, леса и моря, и гор высоту, И небес красоту". Катится яблочко по блюдечку наливное, По серебряному, а на блюдечке все города один за Другим видны корабли на морях и полки на полях, И гор высота, и небес красота. Солнышко за солнышком катится, звезды в хоровод Собираются. Так все красиво, на диво, Что ни в сказке сказать, ни пером написать. Заглядели сестры, а самих зависть берет, Как бы выманить у дуры блюдечко. Но она свое блюдечко ни на что не променяет. Злые сестры похаживают, зовут, Подговаривают: "Душенька, сестрица, В лес по ягоды пойдем, земляничку соберем". Дурочка блюдечко отцу отдала, стала да в лес пошла. С сестрами бродит, ягоды собирает и видит, Что на траве заступ лежит. Вдруг злые сестры заступ схватили, Дурочку убили, под березкой схоронили, А к отцу поздно пришли. Говорят: "Дурочка от нас убежала, Без вести пропала. Мы лес обошли, ее не нашли. Видно, волки съели". Жалко отцу, хоть дура, да дочь. Плачет мужик по дочери. Взял он блюдечко и яблочко, положил в ларец да Замкнул. А сестры слезами обливаются. Водит стадо пастушок, трубит в трубу на заре и Идет по леску овечку отыскивать. Видит он бугорок под березкой в стороне, А на нем вокруг цветы алые, лазоревые, Над цветами тростинка. Пастушок молодой срезал тростинку, Сделал дудочку. И диво дивное, чудо чудное! Дудочка сама поет, выговаривает: "Играй, Играй, дудочка, потешай света батюшку, Мою родимую матушку и голубушек сестриц моих. Меня бедную загубили, со свету сбыли за серебряное Блюдечко, за наливное яблочко". Люди слышат, сбежались, вся деревня за пастухом Оборотилась. Пристают к пастуху, выспрашивают, Кого загубили. От расспросов отбою нет. Люди добрые, пастух говорит, ничего я не ведаю, А искал в лесу овечку и увидал бугорок, На бугорке цветочки, над цветочками тростинка. Срезал я тростинку, сделал себе дудочку, Сама дудочка играет, выговаривает. Случился тут отец дурочки, слышит пастуховы слова, Схватил дудочку, а дудочка сама поет: "Играй, играй, дудочка, родимому батюшке, Потешай его с матушкой. Меня бедную загубили, со свету сбыли за серебряное Блюдечко, за наливное яблочко". "Веди нас, пастух, говорит отец, туда, Где срезал ты тростинку". Пошел за пастухом он в лесок, на бугорок и Дивится на цветы прекрасные, цветы алые, Лазоревые. Вот начали разрывать бугорок и мертвое Тело отрыли. Отец всплеснул руками, Застонал. Дочь несчастную узнал. И лежит она убитая, неведомо кем загубленная, Неведомо кем зарытая. Добрые люди спрашивают: "Кто убил, Загубил ее?" А дудочка сама играет, Выговаривает: "Свет мой, батюшка родимый, Меня сестры в лес зазвали, меня бедную загубили за Серебряное блюдечко, за наливное яблочко. Не пробудишь ты меня от сна тяжкого, Пока не достанешь воды из колодезя царского". Две сестры завистницы затряслись, побледнели, А душа как в огне. И признались в вине. Их схватили, связали, в темный погреб замкнули до Царского указа, высокого повеленья. А отец в путь собрался в город престольный. Скоро ли, долго ли прибыл в тот город, Ко дворцу он приходит, вот с крыльца золотого Царь-солнышко вышел. Старик в землю кланяется, царской милости просит. Вас, говорит царь, надежа Возьми, Старик, живой воды из царского колодезя. Когда дочь оживет, представь ее нам с блюдечком, Яблочком, с лиходейками-сестрами. Старик радуется, в землю кланяется и домой везет Скляницу с живой водою. Бежит он в лесок на цветной бугорок, отрывает там Тело. Лишь он спрыснул водой, встала дочь перед ним Живой и припала голубкой на шею отцу. Люди сбежались, наплакались. Поехал старик в престольный город. Привели его в царские палаты. Вышел царь-солнышко, видит старика с тремя дочерьми. Две за руки связаны, а третья дочь как весенний Цвет, очи райский свет, по лицу заря, Из очей слезы катятся, будто жемчуг падают. Царь глядит, удивляется, на злых сестер прогневался, А красавицу спрашивает: "Где ж твое блюдечко и наливное яблочко?" Тут взяла она ларчик из рук отца, Вынула яблочко с блюдечком, а сама царя спрашивает: "Что ты, царь-государь, хочешь видеть? Града ль твои крепкие, полки ль твои храбрые, Корабли ли на море, чудные ль звезды на небе?" Покатила наливным яблочком по серебряному блюдечку, А на блюдечке-то один за одним города выставляются. В них полки собираются со знаменами, С пищалями, в боевой строй становятся. Воеводы перед строями, головы перед взводами, Десятники перед десятнями. И пальба, и стрельба. Дым облако свил, все из глаз закрыл. Яблочко по блюдечку катится, наливное по Серебряному. На блюдечке море волнуется, Корабли, как лебеди, плавают, флаги развеваются, С кормы стреляют, и стрельба, и пальба. Дым облако свил, все из глаз закрыл. Яблочко по блюдечку катится, наливное по Серебряному. В блюдечке все небо красуется, солнышко за солнышком Кружится, звезды в хоровод собираются. Царь удивлен чудесами, а красавица льется слезами, Перед царем в ноги падает, просит помиловать. "Царь-государь, говорит она, возьми мое серебряное Блюдечко и наливное яблочко, лишь прости ты сестер Моих, за меня не губи ты их". Царь на слезы ее сжалился, по прошению помиловал. Она в радости вскрикнула, обнимать сестер бросилась. Царь глядит, изумляется. Взял красавицу за руки, говорит ей приветливо: "Я почту доброту твою, отличу красу твою. Хочешь ли быть мне супругою, царству доброй Царицею?" "Царь-государь, отвечает красавица, Твоя воля царская, она дочерью, Воля отцовская, благословенье родной матери. Как отец велит, как мать благословит, Так и я скажу". Отец в землю поклонился. Послали за матерью. Мать благословила. "Еще к тебе слово, сказала царю красавица. Не отлучай родных от меня, пусть со мною будут И мать, и отец, и сестры мои". Тут сестры ей в ноги кланяются. "Недостойны мы", говорят они. "Все забыто, сестры любезные, говорит она им. Вы родные мне не с чужих сторон. А кто старое зло помнит, тому глаз вон". Так сказала она, улыбнулась и сестер поднимала. А сестры в раскаянии плачут, как река льются, Встать с земли не хотят. Тогда царь им встать приказал, Кротко на них посмотрел, во дворце остаться велел. Пир во дворце, крыльцо все в огнях, Как солнце в лучах. Царь с царицею сели в колесницу. Земля дрожит, народ бежит. "Здравствуй, кричат, на многие века".