Элинойз

В этой пустыне бури песка, камни. Воды чистые, глоток сделав, привал, Подвести в жизни какой-то итог. Все, да не то, что-то скребет, я занятой и не ебет. Больше не твой, даже не свой, заряжен гидрой. Больше не пой мне песен о нас. В жизни вода, а выпить никак. Знаешь сама, время - года, как струны гитар. Играют на пару, проходят века, Прохожу я уровни год за годом, Пока за мной не придет косая в пальто. Я угасаю, ведь все здесь не то, Как не смешной анекдот. Как паровоз, что застыл на ходу. Я к ногам твоим упаду, Я лягу костьми за мысли свои, Лишь бы ближний беду не таил. Здесь все свои, но здесь я чужой. Всем тяжело, накрылся движок. Снова взбешен, будто без рук. Мне хорошо, даже в беду. Снова я тут и что-то пою. Меняем стили, как перчатки, Даже если сольют систему, Узнают меня по сетчатке. Домик в лесу, где меня ждут. Тонны земли, то на весу. Я не приду, только пойми, Причина не я, причина не ты, Причина всему - разруха От моей внутренней войны. Я клал кал им на лицо и сказал раз пятьсот: "С меня довольно, все, хватит". Умный дураку платит. Она пачкает платье, что-то ей дарил. В обороте рубли, это не типа Грибы и не хуя не патимейкер. Это куриные шейки под водочку с салом. Сколько раз себя убивал, но выпал в осадок. Держит соблазн в себе инкассатор. Инкассатор, держу в себе соблазн я. В этих краях горы, моря, леса и поля. Плевать на порядки, чем хуже вас я? Человек ровно свинья. Во век не станет лучше, чем было вчера. Кормить с лопаты, пить из ведра. Подмосковные вечера, под мостом труп всплывает. Она гладко выбрита и в себя подзывает. Немой бродяга под биточек кивает, И судьба намекает, что мол пора. Битва насмерть на топорах. Курам на смех петушинный парад. И где мой гарант на жизнь за пределы тридцати? А ты, цветок мой, цвети, цвети, цветочек. Андеграунд из дупла в височек.