Во блаженном успении

Во блаженном Успении Вечный Покой Подажь, Господи, Всем православным Воинам за веру И Отечество Живот свой на поле Брани Положившим. Вечная память! Вечная память! Вечная память! память! Вечная память! Гремел Барабан Перед буйным полком, когда мы вождя хоронили, И вдруг с разрывающим душу гудком мы в тело Земли опустились. Темнели шинели, бледнела звезда, Синели кремлевские ели, Завыли машины, суда, поезда, Гудели, гудели, гудели. На пята толпа лопнула, хрустела ель, Земля принимавшая тело. Больная с похмелья моя голова гудела, Гудела, гудела, гудела. А ракуль покат и седит Серебром, а рада сказать, Утешая: "Осталась Верная вождю полигора, дружина Его Удалая". Народ перенес эту скорбную весть, Печально и скорбно балдея. По слову апостола не было здесь ни эллина, Ни иудея. Не было планеток, Подобных России, где нужно для Жизни так мало, Где все Перед от грузчика до генерала. За новая общность советский народ гудел от Москвы до Окраин. Гудели евреи: "Весь близок исход домой, Государство Израиль". Казак благородный, Веселая пьянь, аха за Рнями гудели. Гудел в небо взрывом ракет и Колокол, и новолазанской горили. Еще на хлебах, на священный Коран, Не зная закона Аллаха, широко шагающий пасер Байжан гудел заодно с Акабаком. Гудела Молдова не так уж давно, Уж правил недолгие годы. Скоро Днестр, А за всем Неман, оградит Безмолвные воды. Вечная память! Вечная память! Вечная память! Вечная память! Свечи застревались, как Будто во сне, И тонким невидимый палец чертил на кровавых Кремлевских стенах слово: "Ветер, ветер, не фальшь!".