Проклятье ревности

В стенах седых, где стонет ветер, Где замокальник в небо врос, жил муж, Скованный ревностью, чьё сердце льдом сковал вопрос: Верна ли ему жена? В тени палат он бродил, Сомненьем объят. Решив развеять подозренья, он в ночь ушёл, Забыв про честь, на крышу влез, Как вор ночной, чтоб тайну злую здесь обрести. О, Алник, камень твой холодный хранит тот крик тиши Веков, как ревность зверь в душе голодный срывает Тысячи оков. И рухнул вниз, судьбой разбитый, Сгорая в яростном огне, дух, ненавистью пропитанный, Оставшийся на тёмной Стороне. Он видел страсть в объятьях жёны, И разум всполх от дикой муки, дрогнул, Потеряв опору, и камнем полетел во тьму. «Предательница! Ведьма злая!» хрипел под окном в бреду жена. Свой грех оберегая, солгала о недуге злом. Смерть глядела ему в лицо, но месть жила в Его сердце. О, Алник, камень твой холодный хранит тот крик в Тиши веков, как ревность зверь в душе голодный Срывает тысячи оков. И рухнул вниз, судьбой разбитый, Сгорая в яростном огне, дух, ненавистью пропитанный, Оставшийся на тёмной стороне. Его душа ушла с закатом, Непримирённая с Творцом, проклятьем стала и Расплатой, возвращаясь в час луны потом. С молитвой вскрыли холм могильный. Покойник, кровью весь залитый, Лежал, как будто жив. Лопаты край взлетел, и вдруг крик разорвал Ночной покой. Тело из ямы извлекли, к костру безмолвно понесли. Огонь, как зверь тлен, поглощал, Чтоб злобы след не устоял. О, Алник, камень твой таит крик ревности, И дух горит. О, Алник, камень твой холодный хранит тот крик в Тиши веков, как ревность зверь в душе голодный Срывает тысячи оков. И рухнул вниз, судьбой разбитый, Сгорая в яростном огне, дух, ненавистью пропитанный, Оставшийся на тёмной стороне.