Товарищу из штурмовой

Товарищ мой из штурмовой слова команды не дослушал, Когда подпрыгнул он и руки вскинул к небу вдруг. Кого окликнул он на склоне Гиндукуша и небо Выпустил из рук? От боли солнца лик был в небе перекошен, Но нет, не рухнуло оно в Афганистан. Кому он должен был, тот принял эту ношу, Аллаху дань отдал взбесившийся ислам. Товарищ мой из штурмовой, ему немного оставалось, Чтоб слезы девичьи губами нежно сбросить с глаз. Но жизнь, как вихрь, в одно мгновение промчалась под Недослушанный приказ. Зачем так быстро кровь спеклась на автомате, На подкательнике, упавшем в стороне? Кому оставил он паек, минтай в томате И тихий ужас под зрачками о войне? Товарищ мой из штурмовой не верил в семьдесят Девятом, Что могут все продать, чтоб не испортить шкуры лоск. Но, к сожалению, даже гадов в сорок пятом, Как и сейчас, прикрыть пришлось. Но не за них уходят МиГи виражами, Не ради них, шипя, выпрыгивает НУРС. А скоро спуск с боекомплектом за плечами. Он тоже знал, что тяжелей подъема спуск. Товарищ мой из штурмовой уже не видит капитана, Который с нами год ни отдыха не знал, Не знал, швырнул под ноги наши в пыль Афганистана Свою звезду и ордена. Он впереди, сопротивленье бесполезно, И ни Аллах, и ни Коран их не спасет. Нас капитан ведет от самого Термеза Не за бессрочное свидетельство для льгот. Товарищ мой из штурмовой, ему немного и немало, А шел на радость всем и маме двадцать первый Год. Россия часто самых лучших отпевала, Но и за них, и ради них она живет. Мороз по коже, пот струится под жилетом, Но этот ужас из его открытых глаз... Молитесь, дьяволы, взывайте к Магомету, Мы этот ужас донесем сейчас до вас. Товарищ мой из штурмовой слова команды не дослушал, Когда подпрыгнул он и руки вскинул к небу вдруг, Окликнув Родину на склоне Гиндукуша, Нам небо выпустил из рук, Нам небо выпустил из рук.