Всё не вовремя

Песня называется "Все время--все не вовремя". Посвящается она Варламу Тихоновичу Шаламову. Это замечательный человек, замечательный писатель. Когда-то он начинал в тридцатые годы как поэт, И сейчас он, кстати, печатается в Юности. Он пробыл очень много лет в лагерях. Он Написал, по-моему, об этом прекрасную книжку, Цикл рассказов и очерков об этом. Когда я ее прочел, мне захотелось написать песню, Посвященную ему. Мы еще не были даже знакомы. И, в общем, это единственная моя, так сказать, Лагерная стилизация, ибо я, ведь, Это не очень люблю этот жанр, но тут просто Было как-то необходимо написать. И, кстати, было очень странно: я у одного нашего Знакомого пел песни, потом сказал, Что вот песня, посвященная Варламу Тихоновичу Шаламову. Сидел какой-то очень высокий человек, Костлявый, сидел, приложив руку к уху, Так слушал меня. Когда я сказал, что вот песня, посвященная Варламу Тихоновичу Шаламову, он подсел совсем близко, Просто прямо лицом к лицу. Мне было очень неудобно петь, я очень злился Во время того, как я пел эту песню. А потом, когда я кончил, он встал, обнял меня И сказал: "Ну вот, значит, давайте познакомимся. Я и есть Шаламов Варлам Тихонович". Так мы с ним познакомились. Песня была написана до нашего с ним знакомства. У меня, как известно, вообще голоса нет, а на Эту песню меня и вовсе голоса не хватает, потому Что это такая, так сказать, истерично-урочная песня. Значит, "Все не вовремя". Ты стучи, стучи, а тебе Бог простит, А начальнички тебе лег с рук скостят. За кой сейчас небось карасель свистит, А у нас на тайше эти ветра свистят. Зима уже, а все снега белы, а вертухаева на Снегу следы. А что полнормы, тьфу, это полбеды, А что песню спел, полторы беды. А над АКой летят гуси-лебеди, за Кой свистит карасель. А тут по наледи курвы-нелюди двух зэка ведут на Расстрел. А тут по наледи Курвы-нелюди двух зэка Ведут на расстрел. А первый зэк, он в Севастополе, Он там, черт чудной, Херсонес копал. Он копал, чумак, что не попадя, И на полный срок в лагеря попал. И жену его, и сынка его, и старуху мать, Чтоб молчала, блять! Чтоб знали все, что зэкаина нашу Родину Споднеза копать. А в Крыму теплынь, а в море сельди, И миндаль небось подоспел. А тут по наледи курвы-нелюди двух зэка ведут на Расстрел. А тут по наледи Курвы-нелюди двух зэка ведут на Расстрел. А второй зэк это лично я. Я без мами жил и без папи жил. Моя жизнь была преотличная, да я в Шухере Стукаря пришил. А мне сперва вышка, а я в раскаянии. А уж лагере корешей у навал. Ах, на кой я, пес, при Лехе Каине чумаку Подпел "Интернационал". А в караулке пьют С рафинадом чай, а вертухай идет, Весь сопрел. Ему скучно, чай, и несподручно, Чай, нас в обед вести на расстрел. Ему скучно, чай, и несподручно, Чай, Нас в обед вести на расстрел.