Опыт ностальгии (Стихи, из цикла "На реках вавилонских")

Значит, довольно длинное стихотворение, Но одновременно и длинная песня будет. Три эпиграфа. Когда переезжали через Неву, Пушкин шутливо спросил: "А уж не в крепость ли ты меня везешь?" "Нет, сказал Дон Зас, просто через, Через крепость самая близкая дорога на Черную Речку". Записано Василием Андреевичем Жуковским со слов Дон Заса, секунданта Пушкина. То было в прошлом феврале, то и дело свеча Горела на столе. Пастернак. Мурка, не ходи, там сыч на подушке вышит. Анна Андреевна Ахматова. Не жалею ничуть, ни о чем, ни о чем Не жалею. Ни границы над сердцем моим не вольны, Ни года. Так зачем же я вдруг при одной только мысли Шалею, что уже никогда, Никогда, боже мой, никогда? Погоди, успокойся, подумай, что никогда? Широт заполярных метели, Тарханы Владимира Жбиень. Как много мы недоглядели. Не поздно казниться теперь, мы с каждой секундой Бессильны, хоть наша вина не вина. Над блочно-панельной Россией, как лагерный Номер Луна. Обкомы, горкомы, райкомы в подтеках Снегов и дождей, в их окнах, как бельмо Трахомы, давно никому не знакомы Безликие лики вождей. В их залах прокуренных волки пинают людей, Как собак. А после те самые волки усядутся в черные Волги, закурят вирджинский табак, И дач государственных охра укроет Посадки светил. И будет мордастая ВОХРа следить, Чтоб никто не следил. И в баньке, затопленной жарко, Запляшет косматая чудь. Ужель тебе этого жалко? Ни капли не жалко, ничуть. Я не вспомню, клянусь, я и первые годы не Вспомню. Севастопольский берег, Младенчества зыбкая быль, и таинственный спуск В Херсонесскую каменоломню, и на детской Матросской палаты певучая пыль я не вспомню. А что же я вспомню? А что же я вспомню? Усмешку на гадком чиновном лице, Мою неуклюжую спешку и жалкую ярость в Конце. Я в друзь по березкам не верю. Разлуку слезами не месть. И можно ли эту потерю приписывать к счету Потерь? Как каменный лес онемело стою я На том рубеже, на том, где тело не тело, На том, где и слово не дело, и даже Не слово уже. Идут мимо нас поколения, проходят и машут Рукой. Презренье, презренье, презренье Дан как высшее зренье и пропуск в Грядущий покой. Но кони, крылатые кони, что рвутся с Гранитных торцов, разбойничий свод, Посвист погони, игрушечный звон бубенцов, А свистки, а шаль полушалка, а прядь полушалка, Что жарко спадает на грудь. Ужель тебе этого жалко? Да жалко, пожалуй, чуть-чуть. Но тает февральская свечка, но спят На подушке сычи. Но есть еще Черная речка. Об этом не надо, молчи.