Волки

Помню все: лес от края до края, Хрип сорей, чей-то выкрик: "Пора!" Как неслась желтоглазая стая, Зафлажненная на номера. Как смеялись охотники в роще, как в час Пик хищно щелкнул затвор, как волков, Злых от голода тощих, На тот свет отправляли в упор. Помню все, как душа заметалась, Как от страха нырнул под флажок и как пуля В паху приласкалась и куда-то Откинула в бок. Как Земля волчьей кровью взопрела, Они без затей всех подряд били Четко со знанием дела от матерых Волков до волчат. Боль рвала наши души на части. Так хотелось завыть: "Беспредел!" Но мы молча плелись, стиснув пасти, Те немногие, кто уцелел, Разбрелись за седыми лесами в Немоте, понимая без слов, чьи то жизни Вскормились смертями Зацелованных дробью волков. На прудах закровила воду винном Красная в небе заря. Неужель те, кто пал за свободу, Это сделал напрасно, зазря? Нет иных, ну а те уж далече. Встань, воскресни, вожак, посмотри, Как иуды расправили плечи и как ложь Оказалась в чести. Червоточит продажное семя, и уже рядом, Здесь за углом, на сносях Лицемерное племя завиляло, пасучи Хвостом. И какие уж тут кривотолки, когда Чавкают вновь за спиной, на сносях Разжиревшие волки сыто правят Убогой стороной. Ною шрамы, вся шкура в заплатах, А из прошлого, как на духу, снова ноздри Злодит трупный запах из гноящейся Раны в паху. Будто снова лечу на двустволке и от Мысли торчу, что готов землю лечь, Но не видеть, как волки превращаются в Сучьих псов. Но я верю, Но я знаю, где ложь, а что свято, Так когда-то поэт написал. Помня все, точат зубы волчата и Смыкают в недобрый оскал. Помня все, лес от края до края, Хрип сорей, чей-то выкрик: "Пора!" Как неслась желтоглазая стая, Зафлажненная на номера.