Цируль

Что-то грустно немного, и осень печаль навевает. По нескучному саду брожу в тишине, Не спеша. На осенние лужи смотрю, опять вспоминаю, Как из жизни ушла воровская земная душа. На скамейку присел, ну а ты будто рядом со Мною. Вор Паша Цыруль, все такой же пронзительный взгляд. Я совсем постарел, на душе появились морщины. Только память меня возвращает порою назад. Вспоминаю то время лихое и воздух пьянящий. Пацанов долгобрудских, стрелки, Разборки ментов. В те смутные годы вес слова был настоящим. У таких, Цыруль Паша, как ты, законных воров. Свинцов умывалась, хрипела, страдал в те годины, Но хранил ты надежно столичный общак Воровской. Говорил ты тогда: "Мы под Господом Богом едины". И однажды из камер сырых не вернулся домой. Паша Цыруль, лист осенний погост заметает. Был судьбой не обласкан. Ты вышел из самых низов. Знал ты много о том, что другие, Конечно, не знают. Чтил закон воровской до самых начальных основ. Паша Цыруль, вор законный, исконный российский. Будут имя твое почитать, уважать и ценить. Братья знают, Цыруль, к Богу путь был, Конечно, неблизкий. А братва будет помнить, нам тебя никогда не забыть. Что-то грусть не уходит, да дождик закопал холодный. Словно кто-то на небе заплакал прозрачной Слезой, Вспоминая о том, как в такой же денек непогодный Из Лефортово вор не вернулся однажды живой. Подниму воротник, пойду под дождем по аллее. Пусть ветер попутный тоску прогоняет долой. Только память меня в эту осень немного согреет. Только в памяти я возвращаюсь с надеждой Домой. Паша Цыруль, лист осенний погост Заметает. Был судьбой не обласкан. Ты вышел из самых низов. Знал ты много о том, что другие, Конечно, не знают. Чтил закон воровской до самых начальных основ. Паша Цыруль, вор законный, исконный российский. Будут имя твое почитать, уважать и ценить. Братья знают, Цыруль, Богу путь был, Конечно, неблизкий. А братва будет помнить, нам тебя никогда не забыть. А братва будет помнить, нам тебя никогда не забыть. А братва будет помнить, нам тебя никогда не Забыть.