Неизлечимые

Неизлечимые. Спрос на порнографическую литературу упал. Публика начинает интересоваться сочинениями по Истории и естествознанию. Книжные известия. Писатель Кукушкин Вошёл весёлый, радостный к издателю Залежалову и, Усмехнувшись, ткнул его игриво кулаком в бок. „В чём дело?“„Вещь“. „Которая?“„Ага, разгорелись глазки! Вот тут у меня лежит в кармане. Если будете паинькой в рассуждении аванса, Так и быть, отдам“. Издатель нахмурил брови. „Повесть?“„Она. Ха-ха! То есть такую машину закрутил, Такую, что небо содрогнётся. Вот вам на удачу две-три выдержки“. Писатель развернул рукопись. „Тёмная мрачная шахта поглотила их. При свете лампочки была видна полная волнующаяся Грудь Лидии и её упругие бёдра, На которые Гремин смотрел жадным взглядом. Не помня себя, он судорожно прижал её к груди, И всё заверте--“. „Ещё что?“сухо спросил издатель. „Ещё я такую штучку вывернул. Дирижабль плавно взмахнул крыльями и взлетел. На руле сидел Маевич и жадным взором смотрел на Лидию, полная грудь которой волновалась, И упругие выпуклые бёдра дразнили своей близостью. Не помня себя, Маевич бросил руль, Остановил пружину, прижал её к груди, И всё заверте--“. „Ещё что?“спросил издатель так сухо, Что писатель Кукушкин в ужасе и смятении посмотрел На него и опустил глаза. „А ещё вот, Забавно. Линевич и Лидия, стеснённые тяжестью водолазных Костюмов, жадно смотрели друг на друга сквозь Круглые стеклянные окошечки в головных шлемах. Над их головами шмыгали проходы и броненосцы, Но они не чувствовали этого. Сквозь неуклюжую мешковатую одежду водолаза Линевич Угадывал полную волнующуюся грудь Лидии и её Упругие выпуклые бёдра. Не помня себя, Линевич взмахнул в воде руками и Бросился к Лидии, и всё заверте--“. „Не надо“, сказал издатель. „Что не надо?“вздрогнул писатель Кукушкин. „Не надо. Идите, идите с богом“. „В-вам не нравится? У-у меня другие места есть. Внучек увидел бабушку в купальне, А она ещё была молодая“. „Ладно, ладно, знаем. Не помня себя, он бросился к ней, схватил её В объятия, и всё заверте--“. „Откуда вы узнали?“ахнул, удивившись, Писатель Кукушкин. „Действительно, так и есть у меня“. „Штука нехитрая. Младенец догадается. Теперь это, брат Кукушкин, уже не читается. Ау! Ищи, брат Кукушкин, новых путей“. Писатель Кукушкин с отчаянием в глазах почесал Затылок и огляделся. „А где тут у вас корзина?“„Вот она“, Указал издатель. Писатель Кукушкин бросил свою рукопись в корзину, Вытер носовым платком мокрое лицо и лаконично Спросил: „О чём нужно?“ „Первее всего теперь читается естествознание и Исторические книги. Пиши, брат Кукушкин, что-нибудь там о боярах, О жизни мух разных“. „А аванс дадите?“„Под боярина дам, Под муху дам, А под упругие бёдра не дам и под всё Завертелось не дам!“„Давайте под муху“, Вздохнул писатель Кукушкин. Через неделю издатель Залежалов получил две Рукописи. Были они такие. Первая. Боярская проруха. Боярышня Лидия, сидя в своём тереме старинной Архитектуры, решила ложиться спать. Сняв с высокой волнующейся груди кокошник, Она стала стягивать с красивой полной ноги сарафан, Но в это время распахнулась старинная дверь, И вошёл молодой князь Курбский. Затуманенным взором молча смотрел он на высокую Волнующуюся грудь девушки и её упругие выпуклые Бёдра. „Ой ты, гой еси!“, воскликнул Он на старинном языке того времени. „Ой ты, гой еси, и спалать тебе, Добрый молодец!“, воскликнула боярышня, Падая князю на грудь. И всё заверте--. Вторая. Мухи и их привычки. Очерки из жизни насекомых. Небольшая стройная муха с высокой грудью и упругими Бёдрами ползла по откосу запылённого окна. Звали её по-мушиному Лидия. Из-за угла вылетела большая чёрная муха, Села против первой и с еле сдерживаемым порывом Страсти стала потирать над головой стройными Мускулистыми лапками. Высокая волнующаяся грудь Лидии ударила в голову Чёрной мухи чем-то пьянящим. Простёрши лапки, она крепко прижала Лидию к своей Груди, и всё заверте--.