За сотней замков

На улице рьяно бушует гроза. Барон посмотрел чародею в глаза. Хочу, чтоб твой дар предсказал мне судьбу, Когда проиграю со смертью борьбу. Мне яд подмешает лукавый слуга. В любимой жене не заметил врага. В петле окажусь, когда крепко усну иль с Камнем на шее отправлюсь ко дну. Настигнет ли смерть в переулках пустых, Где страх обрывает молитвы живых? А может, огнем полыхнет балдахин, Когда я средь ночи останусь один? Сорви для меня этой тайны покров. Я к самой чудовищной правде готов. Пусть черною болью пронзит мою грудь, Но должен в глаза своей смерти взглянуть. Я в башне укроюсь за сотней замков, Подальше от битвы коварных врагов. Хочу лишь понять, как мне рок обойти и Скрытую дверь для спасенья найти. С печальной усмешкой сказал чародей: "Начертан исход в лабиринте теней. Замрет твое сердце в холодной груди, Когда голоса будут звать: выходи". Барон запер двери на тяжкий засов, Спасаясь от смерти и мнимых врагов. К нему заходила одна лишь жена, Носила похлебку и кубок вина. Но страх поедал, как безжалостный зверь. Измену в глазах он искал каждый день. Заставив ее отхлебнуть из ковша, Следил, не покинет ли тело душа. Сорви для меня этой тайны покров. Я к самой чудовищной правде готов. Пусть черною болью пронзит мою грудь, Но должен в глаза своей смерти взглянуть. Я в башне укроюсь за сотней замков, Подальше от битвы коварных врагов. Хочу лишь понять, как мне рок обойти и Скрытую дверь для спасенья найти. Однажды фундамент дал трещину вдруг, И в панике взвыли десятки прислуг: "Стена осыпается, выйди на свет!" "Я вам не поверю!", кричал он в ответ. Он заперся крепче, задвинув засов, Не слушая криков и жалобных слов. И рухнули камни, укрыв на века того, Кто так сильно Боялся врага.