Про маляров, истопника и теорию относительности

Чувствуем с приятелем нуйну, Нуль прямо ватное, все в дыму. Чувствуем, нуждаемся в отдыхе, Что-то нехорошее в воздухе. Взяли Жигулевского и Дубника, третьим пригласили Истопника. Приняли, добавили еще раза. Тут нам истопник открыл глаза на ужасную Историю про Москву и про Париж. Как наши физики проспорили ихним физикам Пари, ихним физикам пари. Все теперь на шарике вкось и вскось, Шиворот-навыворот, набекрень. И что мы с вами думаем день, ночь? А что мы с вами думаем ночь, день? И рубают финики ла пари, а в Сахаре снега Невпроворот. Это ходы физики на пари раскрутили шарик Наоборот. И там, где полюс был, Там тропики. А где Нью-Йорк? На Хичиване. А что мы люди, а не бобики. И мне на это начихать. И мне на это Начихать. Рассказал нам все это истопник. Вижу, мой напарник ну прямо сник. Раз такое дело, харягнем, больше мы малярничать не Пойдем. Взяли в поликлинике бюллетень. Нам башку работою не морочь. И что ж тут за работа, если ночью день, А потом обратно не день, а ночь? И при всей квалификации тут возможен Перекос. Это все ж таки радиация, А не просто купорос, а не просто Купорос. Пятую неделю я не сплю с женой, Пятую неделю я хожу больной. Тоже и напарник мой плачется, дескать, Он отравленный начисто. И лечусь столичной уличной я, Чтобы мне с ума не стронуться. Истопник сказал, что столичная Очень хороша от стронция. И то я верю, А то не верится, что минует та беда. А шарик вертится, Боляе вертится и все время не туда. И все время Не туда.