О встрече с Александром Вертинским

Ну, история кратчайшая. Мы жили тогда в Ленинграде. Я делал сценарий для Сергея Дмитриевича Васильева. Это вот один из-Это вы о встрече рассказываете С Вертинским. Да, Это-- Сергей Дмитриевич Васильев это вот один из авторов "Чапаева", так называемые братья Васильевы, Хотя они не были братьями. Вот, и я жил долго в Ленинграде, Все лето почти что жил, потому что мы работали Над сценарием. И в соседнем номере в гостинице "Европейская" поселился Александр Николаевич Вертинский, с которым меня познакомил бывший там в Ленинграде Никита Богословский. Он, значит, нас с ним свел, И мы очень как-то сразу подружились. Главным образом потому, что у меня просто очень Хорошая память. А Александр Николаевич совершенно не знал Совет-советской поэзии двадцатых и тридцатых годов. Ну, это просто хоть естественно, поскольку он уже Уехал в то время, и он просто ее не Знал. Значит, он вот вечерами он ко мне там Стучался в двери. Значит, там мы сидели с ним за коньячком. И, значит, так хоть всякое. Значит, он меня заставлял читать. Говорил: "Саша, давайте читайте". И я, значит, ему читал. И всякие у нас были беседы, воспоминания и так Далее. И вот однажды был такой случай, Что Я пришел домой довольно поздно. И пришел сразу звонок: "Александр Николаевич". Говорит: "Саша, Вы ужинали?" Я говорю: "Нет, Александр Николаевич". Он говорит: "Пойдемте на крышу". Это было лето, значит, работала крыша в гостинице "Европейская". Он сказал: "Пойдемте на крышу. Я тоже ничего еще не ел. Я после концерта. Значит, пойдемте поужинаем". Я сказал: "Пойдемте, прекрасно". Мы с ним встретились, пошли наверх, посидели. Вот мы когда с ним сидели, я почему об Этом говорю? Это не для того, чтобы вас обидеть. Но, значит, мы с ним сидели. Значит, так сказать, я Взял себе водочки, он на ночь не пил, Он пил с утра. У него была такая странная-наоборот. Да у него все было наоборот. Он пил с утра и пил с утра довольно Много. Сам, случае, он выпивал хоть примерно вот такой Не чайный, а такой большой стакан, выпивал коньяку. Выпивал днем поменьше и на ночь не пил совсем Ничего. На ночь он брал стакан чая бутерброд. Мы с ним сидели, и, Значит, вдруг к нам подходит какая-то дама. Такая очень пожилая, Очень восторженная и очень, как так сказать, Восторженно непристойная, я бы сказал. И, значит, она говорит: "Александр Николаевич, боже Мой, Знаете, вот как я счастлива. Я вчера была на вашем концерте, Я вас слушала. Какое это счастье вот вас видеть. Вы знаете, как вот мы здесь жили, И мы жили тем, что мы слушали вас". Александр Николаевич расплывается. Он очень любил лесть, естественно, как все. Он очень, так сказать, улыбается и, Значит, подвигает стул. Она садится. Говорит... То есть он сначала встал, Естественно, в том смысле, что он ей подвинул стул. Она села. Говорит: знаете, вот как мы все эти Годы, как мы жадно ловили все то, Что приходит к нам оттуда. Вот ваши песни, вот песни Лещенко". Смотрю, как каменеет лицо у Александра Николаевича. Он говорит: "Простите, кого?" Она говорит: "Ну вот ваши, Лещенко". Он говорит: "Простите, я не очень понял, О ком вы говорите. Был, кажется, такой какой-то. Он что-то там пел в кабаках. Но я, вы знаете, я друг Бунина, Шаляпина, Рахманинова. Среди моих друзей такого человека, как Лещенко, Не было. Я не знаю. Вы меня извините, полагайте, мы тут беседуем. У нас очень важный разговор. Вы нас простите". Дама, Значит, тоже поднялась и ушла. А дальше было, значит, еще был финал этого Разговора. Значит, и потом мы, значит, ним доужинали. Я чувствовал себя несколько неловко, поскольку, Значит, он уже сидел такой налитой, Я осатанелый немножко. Подошел официант, сказал, значит: "Счетик". Я говорю: "Пожалуйста". Он говорит: "Вместе будем считать?" Ну, я там что-то ел все-таки и пил. А он выпил стакан чая и бутерброд. Александр Николаевич сказал: "Нет, пожалуйста, Отдельно". Отдельно так отдельно. Наш банкет. Ладно, отдельно так отдельно. Ладно, значит-не по душе ему Лещенко. Ну, ну он его не принимал. Он считал, хоть он не признавал его. Вот-Человек оказался ну, дерьмом. Нет, жестко там, так хоть можно сказать, человек Отличался. И, Значит, нам принесли счет. Я, значит, так хоть там заплатил. Я не знаю, там, ну, так хоть по старым Ценам, значит, я не там рублей двадцать пять у Меня было. Я, значит, там дал тридцать пять. Сдачи не надо, значит. Такой молодой пижон в ту пору. А Александр Николаевич, он надел очки, Смотрел в счет внимательно. Смотрел, значит, считал, что там было примерно там Рубль восемьдесят. Значит, он вынул портмоне, Посчитал рубль восемьдесят. Потом подумал, посчитал, сколько будет, значит, Полагается двадцать процентов. Значит, восемнадцать, тридцать шесть. Значит, посчитал восемнадцать, тридцать шесть Копеек. Придумал, положил. Мы встали и пошли с ним, значит, к себе На этаж. Причем он, значит, так шел впереди, Поскольку он уже был, так хоть простержен и гневен. Так шел впереди, а шел немножко сзади. И, значит, меня вдруг так придержал за руку Официант, Старик, старый человек. И он меня так придержал за руку и сказал, Молитвенным голосом он сказал: "Кто это?" Я говорю: что такое?" Он так махнул рукой. Я потом так понял, что, значит, вот мои--моя Десятка, что ему дал. Чихал он на нее, на эту десятку. Он видит, что шпана пришла. Человек, который не знает ни счета денег, не Понимает вообще, как вот это пришел, Это сидел хозяин, понимаете, сидел барин, Барин, который знает счет копейки. И он не знал, кто это такой, но он, Он вот почувствовал барство такое настоящее барство Было. Да.