Попадья Дроздова

Глава четвертая: попадья Дроздова. Бог знает почему, Иванов ли тут был виноват, Или потому, что сенсационные известия передаются Сами собой по воздуху, но только в гигантской Кипящей Москве вдруг заговорили о луче и о Профессоре Персикове. Правда, как-то вскользь и очень туманно. Известие о чудодейственном открытии прыгало, Как подстреленная птица, в светящейся столице, То исчезая, то вновь взвиваясь до половины июля, Когда на двадцатой странице газеты "Известия" под Заголовком "Новости науки и техники" не появилась Короткая заметка, трактующая о луче. Сказано было глухо, что известный профессор Четвертого университета изобрел луч, Невероятно повышающий жизнедеятельность низших Организмов, и что луч этот нуждается в проверке. Фамилия, конечно, была переврана и напечатана Певсиков. Иванов принес газету и показал Персикову заметку. "Певсиков, проворчал Персиков, Возясь с камерой в кабинете. Откуда эти свистуны все знают?" Увы, перевранная фамилия не спасла профессора от Событий, и они начались на другой же день, Сразу нарушив всю жизнь Персикова. Панкрат, предварительно постучавшись, Явился в кабинет и вручил Персикову великолепнейшую Атласную визитную карточку. "Он там--", робко прибавил Панкрат. На карточке было напечатано изящным шрифтом: Альфред Аркадьевич Бронский, сотрудник московских Журналов "Красный огонек", "Красный перец", "Красный журнал", "Красный прожектор" и газета "Красная вечерняя Москва". "Гони его к чертовой матери", монотонно сказал Персиков и смахнул карточку под стол. Панкрат повернулся, вышел и через пять минут Вернулся со страдальческим лицом и со вторым Экземпляром той же карточки. "Ты что же, смеешься?" Проскрипел Персиков и стал страшен. "Из ГПУ, о них говорить", бледнея, Ответил Панкрат. Персиков ухватился одной рукой за Карточку, чуть не перервал ее пополам, А другой швырнул пинцет на стол. На карточке было приписано кудрявым почерком: "Очень прошу и извиняюсь принять меня, Многоуважаемый профессор, на три минуты по Общественному делу печати и сотрудник сатирического Журнала "Красный ворон", издание ГПУ". "Позови-ка его сюда", сказал Персиков и задохнулся. Из-за спины Панкрата тотчас вынырнул молодой человек С гладко выбритым маслянистым лицом. Поражали вечно поднятые, словно у китайца, Брови и под ними ни секунды не глядящие в Глаза собеседнику агатовые глазки. Одет был молодой человек совершенно безукоризненно и Модно: в узкие длинные до колен пиджак, Широчайшие штаны колоколом и неестественной ширины Лакированные ботинки с носами, похожими на копыта. В руках молодой человек держал трость, Шляпу с острым верхом и блокнот. "Что вам надо?" Спросил Персиков таким голосом, что Панкрат Мгновенно ушел за дверь. "Ведь вам же сказали, что я занят". Вместо ответа молодой человек поклонился профессору Два раза на левый бок и на правый, А затем его глазки колесом прошлись по всему Кабинету, и тотчас молодой человек поставил в Блокноте знак. "Я занят", сказал профессор, с отвращением глядя в Глазки гостя, но никакого эффекта не добился, Так как глазки были неуловимы. "Прошу тысячу раз извинения, глубокоуважаемый Профессор, заговорил молодой человек тонким голосом. Что я врываюсь к вам и отнимаю ваше драгоценное Время. Но известие о вашем мировом открытии, Прогремевшее по всему миру, заставляет наш журнал Просить у вас каких-либо объяснений". "Какие такие объяснения по всему миру? Заныл Персиков визгливо и пожелтев. Я не обязан вам давать объяснения и ничего такого. Я занят, страшно занят". "Над чем же вы работаете?" Сладко спросил молодой человек и поставил второй Знак в блокноте. "Да я... Вы что, хотите напечатать что-то?" "Да", ответил молодой человек и вдруг застрочил в Блокноте. "Во-первых, я не намерен ничего Опубликовывать, пока я кончу работы. Тем более в этих ваших газетах. Во-вторых, откуда вы все это знаете?" И Персиков вдруг почувствовал, что теряется. "Верно ли известие, что вы изобрели луч новой Жизни?" "Какой такой новой жизни? Остервенился профессор. Что вы мелете чепуху? Луч, над которым я работаю, еще далеко не Исследован, и вообще ничего еще не известно. Возможно, что он повышает жизнедеятельность Протоплазмы". "Во сколько раз?" Торопливо спросил молодой человек. Персиков окончательно потерялся. Ну, тип, ведь это черт знает что такое. "Что за обывательские вопросы? Предположим, я скажу, ну, в тысячу раз". В глазках молодого человека мелькнула хищная Радость. "Получаются гигантские организмы?" "Да ничего подобного! Ну правда, организмы, полученные мною, Больше обыкновенных. Ну, имеют некоторые новые свойства. Но ведь тут же главное не величина, А невероятная скорость размножения", Сказал на свое горе Персиков и тут же ужаснулся. Молодой человек исписал целую страницу, Перелистнул ее и застрочил дальше. "Вы же не пишите! Уже сдаваясь и чувствуя, что он в руках молодого Человека, в отчаянии просипел Персиков. Что вы такое пишете?" Правда ли, что в течение двух суток из икры Можно получить два миллиона головастиков? "Из какого количества икры?" Вновь взбеленяясь, закричал Персиков. Вы видели когда-нибудь икринку, ну, скажем, Квакши? "Из полуфунта?" Не смущаясь, спросил молодой человек. Персиков побагровел. Кто ж так меряет? Пф, что вы такое говорите? Ну конечно, если взять полфунта лягушачьей икры, Тогда, пожалуй, черт, ну, около этого количества, Может быть, и гораздо больше. Бриллианты загорелись в глазах молодого человека, И он в один взмах исчеркал еще одну страницу. "Правда ли, что это вызовет мировой переворот в Животноводстве?" "Что это за газетный вопрос?" Завыл Персиков. И вообще я не даю вам разрешения Писать чепуху. Я вижу по вашему лицу, Что вы пишете какую-то мерзость. "Вашу фотографическую карточку, профессор, Убедительнейше прошу", молвил молодой человек и Захлопнул блокнот. Что? Мою карточку? Это в ваши журнальчики вместе с этой чертовщиной, Которую вы там пишете? Нет, нет, нет! Я занят. Попрошу вас. "Хотя бы старую, и мы вам ее вернем моментально". Панкрат! закричал профессор в бешенстве. "Честь имею кланяться", сказал молодой человек и Пропал. Вместо Панкрата послышалось за дверью странное Мерное скрипение машины, кованное постукивание в Пол, и в кабинете появился необычайной толщины Человек, одетый в блузу и штаны, сшитые из Одеяльного драпа. Левая его меланхолическая нога щелкала и громыхала, А в руках он держал портфель. Его бритое круглое лицо, налитое желтоватым студнем, Являло приветливую улыбку. Он по-военному поклонился профессору и выпрямился, Отчего его нога пружинно щелкнула. Персиков онемел. "Господин профессор, начал незнакомец приятным Сиповатым голосом, простите простого смертного, Нарушившего ваше уединение". Вы репортер? спросил Персиков. Панкрат! "Никак нет, господин профессор, Ответил толстяк. Позвольте представиться: капитан Дальнего плавания и сотрудник газеты Вестник Промышленности при Совете народных комиссаров". Панкрат! Истерически закричал Персиков и тотчас в углу Выкинул красный сигнал, и мягко прозвенел телефон. Панкрат! повторил профессор. Я слушаю. "Verzeihung, bitte, Herr Professor, Захрипел телефон по-немецки, dass ich störe. Ich bin Mitarbeiter des Berliner Tageblatts". Панкрат! Закричал в трубку профессор. Ани моменталь зер бешевтиг унд кан зи Десхальб йетц нихт ем фанген. Панкрат! А на парадном входе института в это время Начались звонки. Кошмарное убийство на Бронной улице, Завывали неестественные сиплые голоса, Вертясь в гуще огней между колесами и вспышками Фонарей на нагретой июньской мостовой. Кошмарное появление болезни Куру у вдовы попадьи Дроздовой с ее портретом. Кошмарное открытие луча жизни профессора Персикова. Персиков мотнулся так, что чуть не попал под Автомобиль на Моховой и яростно ухватился за газету. Три копейки, гражданин! Закричал мальчишка и, вжимаясь в толпу на тротуаре, Вновь завыл: Красная вечерняя газета. Открытие Х-луча. Ошеломленный Персиков развернул газету и прижался к Фонарному столбу. На второй странице в левом углу в Смазанной рамке глянул на него лысый, С безумными и незрячими глазами, С повисшей нижней челюстью человек плод Художественного творчества Альфреда Бронского. В. И. Персиков, открывший загадочный красный луч, Гласила подпись под рисунком. Ниже под заголовком "Мировая загадка" начиналась Статья словами: "Садитесь, приветливо сказал нам Маститый ученый Персиков". Под статьей красовалась подпись: Альфред Бронский-Алонзо. Зеленоватый свет взлетел над крышей университета. На небе выскочили огненные слова: Говорящая газета, И тотчас толпа запрудила Моховую. "Садитесь, завыл вдруг в рупоре на крыше Неприятнейший тонкий голос, совершенно похожий на Голос увеличенного в тысячу раз Альфреда Бронского, Приветливо сказал нам маститый ученый Персиков. Я давно хотел познакомить московский пролетариат с Результатами моего открытия". Тихое механическое скрипение послышалось за спиной Персикова, и кто-то потянул его за рукав. Обернувшись, он увидал желтое круглое лицо владельца Механической ноги. Глаза у того были увлажнены слезами, И губы вздрагивали. Меня, господин профессор, вы не пожелали познакомить С результатами вашего изумительного открытия, Сказал он печально и глубоко вздохнул. Пропали мои полтора червячка. Он тоскливо глядел на крышу университета, Где в черной пасти бесновался невидимый Альфред. Персикову почему-то стало жаль толстяка. Я, пробормотал он, с ненавистью ловя слова с неба, Никакого "садитесь" ему не говорил. Это просто наглец необыкновенного свойства. Вы меня простите, пожалуйста, но право же, Когда работаешь и врываются! Я не про вас, конечно, говорю. Может быть, вы мне, господин профессор, Хотя описание вашей камеры дадите? Заискивающе и скорбно говорил механический человек. Ведь вам теперь все равно. Из полуфунта икры в течение трех дней вылупляется Такое количество головастиков, что их нет никакой Возможности сосчитать, ревел невидимка в рупоре. Тууу, тууу, глухо кричали автомобили на Моховой. Го, го, го! Ишь ты! Го, го, го! Шуршала толпа, задирая головы. Каков мерзавец, а? Дрожа от негодования, зашипел Персиков механическому Человеку. Как вам это нравится? Да я жаловаться на него буду! Возмутительно, согласился толстяк. Ослепительнейший фиолетовый луч ударил в глаза Профессора, и все кругом вспыхнуло: Фонарный столб, кусок торцовой мостовой, Желтая стена, любопытные лица. Это вас, господин профессор, восхищенно шепнул Толстяк и повис на рукаве профессора, как гиря. В воздухе что-то застрекотало. Ну их всех к черту! Тоскливо вскричал Персиков, выдираясь с гирей из Толпы. Эй, таксомотор, на Причистенку. Облупленная старенькая машина конструкции двадцать Четвертого года заклокотала у тротуара, И профессор полез в ландо, стараясь отцепиться от Толстяка. Вы мне мешаете, шипел он и закрывался кулаками от Фиолетового света. Читали? Чиваруть! Профессора Персикова с детишками зарезали На Малой Бронной, кричали кругом в толпе. Никаких у меня детишек нету, сукины дети! Заорал Персиков и вдруг попал в фокус черного Аппарата, застрелившего его в профиль с открытым Ртом и яростными глазами. Крх, тууу, крх, тууу, закричал таксомотор и врезался В гущу. Толстяк уже сидел в ландо и грел Бок профессору.