Наша крыша

О! Я же говорил. Замок липкий монтировкой поддеть, И готово. Смотри, Серый, весь город как на ладони. Воздух-то какое... Свобода. Последний этаж, скрипучая лестница наверх. Там, где кончается наш бетонный отсек. Чердак в паутине, запах пыли и голубей. Мы пробирались туда, словно банда теней. Главное тихо, чтоб баба Маша не спалила. Она ключи от чердака, как цербер, сторожила. Но мы знали секрет, знали слабый засов. И вот он выход из мира часов и трусов. Открываешь люк, в лицо ударяет ветер. Здесь мы были счастливее всех на свете. Под ногами гудрон, нагретый солнцем за день. Мы убегали сюда от домашних проблем набекрень. Наша крыша остров над суетой. Здесь мы были ближе к небу, здесь ты был Самим собой. Город под ногами, миллионы огней. Здесь мы себя чувствовали взрослей и сильней. Ветер в лицо и свобода в груди. Казалось, что всё самое лучшее там впереди. Руки раскинув, стояли на самом краю. Я эту высоту до сих пор в своём сердце Храню. А помнишь, как на салют мы водили девчонок? Дешёвое вино в пакете, смех, звонок. Они визжали от страха, прижимаясь к плечу. А я думал: «Господи, я сейчас полечу». Мы бегали по парапету, дураки молодые. Играли с судьбой в догонялки шальные. Смотрели на окна, где загорался свет. И казалось, что смерти для нас в мире нет. Здесь решались вопросы, здесь давались обеты. Здесь мы встречали наши лучшие рассветы. Когда солнце вставало над спальным районом, Мы были пропитаны этим бетонным озоном. Вчера пытались подняться. Не вышло. Железная дверь, новый замок, сигнализация. Наша крыша остров над суетой. Здесь мы были ближе к небу, здесь ты был Самим собой. Город под ногами, миллионы огней. Здесь мы себя чувствовали взрослей сильней. Ветер в лицо и свобода в груди. Казалось, что всё самое лучшее там впереди. Руки раскинув, стояли на самом краю. Я эту высоту до сих пор в своём сердце Храню. Спускаемся. Аккуратно, не шуми. Прощай, Высота.