Скарбранд

Из бури крови он восстал, взметая Небо огнём, и каждый шаг звучал Как приговор живому днём. Миры дрожали под рукой, что рвала землю и Металл, и в битвах первых стало ясно он Миру проклятьем стал. Венцом безумных побед он стал на грани вечных войн, И каждый шаг служил перу судьбы, Что резал боль. Он был начертан алой сталью как знак грядущего Суда, И Khorne хранил его т vorны, как код в Безвестном огне. Тот, кто восстал из крови лет, Идёт, ломая тени снов, и звон двуручных Топоров гремит, как цепи городов. В нём ярость тысяч битв гремит, Итог предательства богов, и сам Khorne помнит тот Позор, что оживил в нём Жарко. Но в ярости побед растёт сомнение, Как дикий зверь, И сердце начинает верить, что равен он богам Теперь. В его движеньях бьётся пламя, Что хочет трон переписать, и власть в безумие Шепчет тихо: «Чужой престол ему Занять». Во тьме своих вожделений он поднял пламя над Собой и в дерзком безрассудстве бросил Вызов силе роковой. Он опустил топор свой вниз на трон из давних Черепов, но трон ответил только смехом Среди своих живых сынов. И тень владыки грянул ночь, как гром по мёртвым Берегам, И крылья вспыхнули в огне, что разлетал его по Снам. И разум рухнул в пустоту, Где нет ни слов, ни прежних сил, И крики его прорвал века, как зов безумья, Что манил. Тот, кто восстал из крови лет, Идёт, ломая тени снов, и звон двуручных Топоров гремит, как цепи городов. В нём ярость тысяч битв гремит, Итог предательства богов, и сам Khorne помнит тот Позор, что оживил в нём Жарко. Он брёл меж раненых миров, где тьма шептала Имена, но ни одно уже не знал их Поглотила смерть одна. Лишь гнев остался в глубине, как сломанный тупой Топор, и каждый шаг его рождал веках Разрушенный простор. И будет ярость говорить за тех, Кто канул навсегда. Её свершенья в нём живут, как ноты вечного Суда. Он станет песней мёртвых лет, Что мир разрушит до основ, и в небе этой Пустоты звучат шаги его Веков.