Тоже учил я французский

О-о-о. О-о-о. О-о-о. Тоже учил я французский В железном веке бетонных траншей. Долгое время думал на русском И учил ему своих крыс и мышей. Поэт ржавых советских дверей И забитых затхлых подвалов. Я сумасшедший для зомби людей, Которых много После эпидемии стало. Мечтал я на мусорной свалке. Верил во что-то, не помню во что. Слышал, что где-то пахнут фиалки И аист для птенцов строит гнездо. А еще помню, как листья горели. Становилось понятно, что осень пришла. Восемь деревьев быстро старели, И метла седину их в огромную кучу мела. Детство все в чердаках и подвалах. Романтика, тепло трасс и колодцев. Детство с нами не по-детски играло, Ушло и в прошлом над нами смеется. Детство все в чердаках и подвалах. Романтика, тепло трасс и колодцев. Детство с нами не по-детски играло, Ушло и в прошлом над нами смеется. О-о-о. О-о-о. О-о-о. О-о-о. О-о-о. О-о-о. О-о-о. А еще помню, как листья горели. Становилось понятно, что осень пришла. Восемь деревьев быстро старели, И метла седину их в огромную кучу мела. Детство все в чердаках и подвалах. Романтика, тепло трасс и колодцев. Детство с нами не по-детски играло, Ушло и в прошлом над нами смеется. Детство все в чердаках и подвалах. Романтика, тепло трасс и колодцев. Детство с нами не по-детски играло, Ушло и в прошлом над нами смеется. О-о-о. О-о-о. О-о-о. О-о-о. О-о-о. Поэт ржавых советских дверей И забитых затхлых подвалов. Я сумасшедший для зомби людей, Которых много После эпидемии стало.