30.08.1991

30 августа 91-го. После нескольких дней беспокойного обдумывания я Проснулся с готовым названием. Оно пришло ко мне во сне. Стихи в последнюю ночь Земли. Это название прекрасно соответствует содержанию. Стихи о финале, болезни и смерти. Они, конечно, перемешаны с чем-то другим, даже с Юмором. Но название определенно сделает книгу более Привлекательной. Стоит только выбрать заглавие, Оно уже заключает в себе все, что мне нужно. Стихи найдут своих читателей. Мне это название нравится. Если бы я увидел книгу с таким названием, я Бы сразу взял ее и пробежал несколько страниц. Некоторые названия слишком вычурны для привлечения Внимания. Такие не выдерживают проверки временем, Ведь ложь не срабатывает. Ну что ж, я это сделал. Что дальше? Вернуть к роману и новым стихам. А вот что случилось рассказами. Они ушли от меня. Причина известна, но мне она Не ясна. Если бы я работал над этим, То, возможно, узнал бы, но это ни к чему Не приведет. Это время можно использовать для работы Над романом или стихами, или, во всяком случае, Для того, чтобы постричь ногти на ногах. Думаю, кто-то должен придумать нормальные кусачки Для ногтей на ногах. Уверен, что это возможно. Те, что у нас сейчас, совершенно неудобны и вызывают Раздражение. Я прочитал о парне из трущоб, Который пытался ограбить винный магазин с помощью Кусачек для ногтей. Для этого они тоже не годятся. Как, спросите вы, стригли ногти на ногах Достоевский, Ван Гог или Бетховен? Они вообще это делали? Не верится. К своим ногам допускаю лишь Линду. Она делает это отлично. Мне больше не нужна боль ни в каком виде. Я чувствую, что скоро умру, и это странное ощущение. Из-за собственного эгоизма я был бы рад, если бы Успел написать побольше. Мне это придает страсти и словно подбрасывает к Небесам. Но сколько времени у меня осталось? Это неправильно затягивать. Смерть это лишь горючее для танка, как ни крути. Она нужна всем нам. Нужна мне, нужна тебе. Мы просто завалим все здесь, если останемся слишком Надолго. Самое странное это смотреть на обувь Умерших. Это придает особую тоску. Как будто часть их сущности остается в ботинках. В одежде нет. Просто грустно терять близких. Ты расставляешь на кровати шляпу, перчатки и обувь, А сам смотришь на них. Ты просто сойдешь с Ума. Не надо этого делать. В любом случае, теперь они знают что-то, чего не Знаем мы. Возможно. Сегодня последний день скачек в Голливудском парке. Я делал ставки на всех тринадцати заездах. Удачный день. Я вышел оттуда полностью обновленным и Энергичным. Даже не успел заскучать. Я чувствовал себя веселым и общительным. Когда ты на подъеме, это прекрасно. Ты все замечаешь. На обратном пути я обратил Внимание на приводное колесо моей машины, на коробку Передач. Мне казалось, что я в каком-то чертом Космическом корабле. Я сливался и отдалялся от потока машин, Ловко меняя скорость и дистанцию. Абсурд. Но не сегодня. Ты на подъеме и останешься в этом состоянии. И теперь это довольно необычно, но ты не Сопротивляешься этому. Ты знаешь, это ненадолго. Завтра выходной. Второе октября. Скачки в Оукли. Соревнования продолжаются. Мчатся тысячи лошадей. Я заметил машину полиции, которая села мне на хвост На Харборской автостраде. Успел снизить скорость до шестидесяти. Вдруг она отстала. Я остался на шестидесяти. Почти попался на семидесяти пяти. Они ненавидят Акуры. Я вел на шестидесяти пять минут. Полицейский просвистел мимо меня, развивая добрых Девяносто. Пока-пока, дружок. Как и все, я не люблю получать штрафы. Приходится постоянно следить за зеркалом заднего Вида. Это просто. В конце концов тебя завернут. И когда это произойдет, радуйся, что не пьян и Не покуешь наркоту, если это не так. Так или иначе, название было готово. А сейчас я тут, наверху, с Маком. Надо мной чудесный космос. По радио жуткая музыка. Но нельзя же ожидать от дня всех ста процентов. Получил пятьдесят один. Победил. Сегодня было девяносто семь. Вот Мейлер написал большущий роман о ЦРУ и тому Подобном. Норман профессиональный писатель. Однажды он спросил мою жену: "Эмке не нравится то, Что я пишу?" Видишь ли, Норман, всего нескольким Писателям нравятся вещи других писателей. И то если последние умирают или уже давно в Гробу. Писатели любят нюхать только свой кал. Я сегодня один из них. Я не люблю даже говорить с писателями, смотреть на Них или, что хуже, их слушать. А самое плохое это с ними пить. Они сюсюкаются друг с другом. Они поистине жалкие выглядят так, будто ищут мамкину Сиську. Лучше размышлять о смерти, чем о писателях. Куда как приятнее. Пожалуй, выключу радио. Композиторы и те порой его портят. Если бы мне пришлось с кем-то общаться, я бы Предпочел компьютерного ремонтника или гробовщика. С пьянством или без. Желательно, конечно, с Пьянством.