жаркие лета середины 30х

Чарльз Буковски. Ожидание. О, эти знойные лета середины тридцатых в Лос-Анджелесе. Каждый третий участок это пустырь, И до апельсиновых рощ совсем подать рукой, Если есть тачка и бензин. Жаркие лета середины тридцатых Лос-Анджелесе. Для мужика слишком молод и слишком стар для Мальчика. Трудные времена. Сосед попытался обчистить наш дом. Мой батя поймал его, когда он лез в окно. Прижал к темноте к полу. Ах ты, сукин сын, падла! Генри, Генри, да отпусти ты меня, отпусти! Сукин ты сын, да я пришью тебя! Мать звонила копам. Другой сосед поджег свою Квартиру, чтобы получить страховку. Следователи все выяснили, его посадили. О, эти знойные лета середины тридцатых в Лос-Анджелесе. Делать вообще нечего и идти некуда. Остается только слушать полные ужаса разговоры Родителей посреди ночи. Что мы делать будем? Что мы будем делать? Господи, не знаю я. Голодные собаки в переулках. У них шкура липнет к ребрам, шерсти почти не Осталось, языки вывалились наружу. Такие грустные глаза, печальнее любой печали. Жаркие, знойные лета середины тридцатых в Лос-Анджелесе. Соседи вели себя тихо, А соседки походили на бледные статуи. В скверах куча коммунистов, анархистов, Социалистов залезли на парковые скамейки, Агитируют, разглагольствуют. Солнце светит на чистом небе, и океан спокоен, Мы еще не мужчины, но уже не мальчишки. Кормим собак остатками сухого хлеба, А они пожирают его так благодарно. Глаза сияют в изумлении, хвосты виляют такой удачи. А Вторая мировая война уже надвигается на нас. Даже тогда, в те жаркие, знойные лета середины Тридцатых в Лос-Анджелесе.