26.06.1992

26 июня 92-го. Ноль часов тридцать четыре минуты. Последние два года я, пожалуй, писал больше и лучше, Чем когда-либо. Словно за пятьдесят лет я наконец Подобрался вплотную к тому, чтобы делать это как Следует. Правда, в последние два месяца я стал Испытывать истощение. Истощение скорее физическое, хотя чуть-чуть Духовное. Не исключено, что я прихожу в негодность. Страшная мысль. Предполагалось, Что я буду продолжать до прихода смерти, а я Немедленно угасаю. В 1989 году я перенес туберкулез. В том же году состоялась операция на глаз, которая До сих пор не принесла успехов. Ноющая лодыжка. Мелочи. Укусы рака кожи. Сверб щекочет мне пятки, намекая. Я старый пердун. И все тут. Все ж. Мне не удалось добиться до смерти. Я был близок, но сорвалось. Теперь мне осталось доживать с тем, что от меня Осталось. Так вот. Я не писал три ночи подряд. Стоит ли сходить с ума? Даже в период кризиса я ощущаю, как слова во Мне пузырятся. Становлюсь наготове, чтобы ударить Посильнее. Но ни с кем не дерусь. Мне это никогда не требовалось. Только всего. Я всегда добивался, чтобы текст Ложился так, как мне этого хочется. Для меня текст не роскошь, а средство выживания. Мне нужно, чтобы он ложился должным образом. Или пусть меня одолеет что-нибудь похуже смерти. Когда начинаю сомневаться в своих способностях Работать со словом, я просто читаю кого-нибудь Другого, после чего убеждаюсь, что волноваться не о Чем. Я соревнуюсь лишь с самим собой в том, Чтобы не ошибиться, пустить в ход всю энергетику и Мощь, обаяние и азарт. Иначе никак. Я был достаточно мудр, чтобы оставаться Изолированным. Посетители в моем доме редкое Явление. Мои девять кошек путаются как угорелые, Если появляется чужой. Жена тоже становится все больше похожей на меня. Для нее это непривычно, для меня в порядке вещей. Я радуюсь, когда она берет машину и едет на Какой-нибудь сборище. У меня есть ипподром. Это огромная яма. Я езжу туда, чтобы принести себя в жертву, убить Время. Я нуждаюсь в этом. Это часы ожидания. Идеальные часы те, что проводишь за компьютером. Но для того чтобы они существовали, нужно Обзавестись несовершенными. Чтобы подарить жизнь двум часам, требуется убить Десять. Главное не угробить все часы, все годы. Чтобы стать писателем, нужно соответственно Организовывать себя и эффективно делать то, что Питает тебя и твой слог, защищая от смерти. Для меня это когда-то обернулось тяжким запоем, Который довел до точки. Это освободило мой слог, заострило его. Мне понадобилась опасность. Я должен был помещать себя в рисковые ситуации с Мужчинами, женщинами, автомобилями, азартными играми И голодом. Все это удобряло мой слог. Так прошли десятилетия. Сейчас все иначе. Я стараюсь быть умнее незаметнее. Я по-прежнему нуждаюсь в нескольких стаканах, но Сегодня увлекаюсь нюансами и тенями. Заправляю слог тем, в чем с трудом отдаю себе Отчет. Кое-кто отмечает, что я прорвался. Я знаю, что чувствуют они. Это чувствую и я. Мой слог приобретает простоту, Тепло, душевность. Я подпитываюсь от новых Источников. Приближение смерти пропускает через меня Ток. И у меня колоссальное преимущество. Я вижу и чувствую многое из того, что скрыто Для молодых. Я поменял силу юности на силу опыта, Так что увядания не дождетесь. А теперь извините, мне пора в постель. Сейчас ноль часов пятьдесят пять минут. Возьму-ка отгул. А вы смейтесь пока смеялись.