профессор

Виталий Степанович проснулся от гула басов, Пробивавшихся сквозь стены квартиры. Каждое утро от вибраций поплясывал портрет Канта. На столе едва заметно пульсировала лужа коньяка, Который он разлил ночью. Он до сих пор не высох. Он потрогал очки. Линзы были покрыты трещинами, как паутиной, Сквозь которую реальность распадалась на фрагменты, По-разному преломляясь и криво склеиваясь. Приемник, настроенный на культуру, вещал о новой Этике. Тяжело поднявшись, Виталий Степанович Засобирался в институт, но уже одевшись, Вспомнил, сегодня воскресенье. С облегчением выдохнул, вновь разделся и улегся в Постель, чувствуя, что после такого сна кресле Обязательно нужно еще немного отдохнуть. Гигантский концертный зал возник из темноты, Когда ее прорезал пиротехнический залп. Толпа была похожа на единый организм, хором ревела Текст треков, которые со сцены исполнял рэпер в Маске из расплавленного золота. Виталий Степанович разобрал в этом гвалте что-то про Возвращение в бесконечную панельку и бога, Который заклеил глаза клеем. Между песнями толпа стала скандировать «Россия это Навсегда». Все это напоминало первомайскую Демонстрацию, с той лишь разницей, что вместо Красных флагов в руках у молодежи были смартфоны, Которыми они запечатлевали каждый миг с тысячи Ракурсов. «Вы продали диалектику за клики», Заключил Виталий Степанович негромко. Его слова растворились в реве синтезатора и Барабанов. Профессор, шатаясь, пробирался к бару, Где вместо бутылок стояли банки с надписью «Слезы Ницше». Выпил, закусил таблеткой от давления. И тут его узнали. «О, ты же тот тип С Ютуба, что орал про декаданс». Стала собираться гогочущая толпа. Кто-то сорвал с него пиджак, нашпигованный Конспектами лекций. Руки подхватили тело профессора понесли к сцене. Он кричал и пытался сопротивляться, но слова все так Же тонули в гуле. Рэпер остановил бит, спрыгнул со сцены. Толпа расступилась, образовывая круг, в центре Которого они оказались вдвоем. Профессор потянулся к фляге, обычно лежавшей в Кармане брюк, но вместо нее нащупал свиток, Текст на котором мерцал. Бытие определяется лайками. Он вдруг закричал: «Сущностью! Бытие определяется сущностью!» «Профессор», позвал его рэпер. «Че-то много ты базаришь. Я вижу, ты умный дядька, но как-то чересчур все Усложняешь. Вся эта философия давно мертва, А книжки твои гробы. А мы здесь еще живые». «Вы», он запнулся, «променяли истину, Подлинное чувство и знание на бесконечную жвачку, За которой кроме фанерного образа ничего нет. Какой еще бог, заклеивший глаза клеем? Это безвкусно». «А ты бы не умничал», Ответил ему рэпер, и толпа восторженно взревела. «Мы просто хороним то, что вы мумифицировали. Но да, ты прав, дед. Мы это дети распада. Но ты так и не понял. Твои книги это Не святыни, это кирпичи, и мы из них строим Костры». Он поднес микрофон ко рту профессора. «Ты ненавидишь нас, потому что мы свободнее тебя. Ты напиваешься, чтобы не видеть, как твои идеалы Гниют. А мы, мы пьем за жизнь, даже если Она дерьмо». Профессор хрипел, пытаясь выговорить что-то о комью, Но вдруг увидел свое отражение в глазах рэпера. Седой, с лицом измятым, как бумажный стаканчик. Внезапно все провалилось в бездну, увлекая его в Лабиринты зеркал, где каждая показывала моменты из Прошлого. Студента, называвшего его динозавром. Жену, ушедшую к молодящемуся блогеру-мотиватору. Бесконечные бутылки от коньяка в мусорке. «Алкоголь твой эскапизм», заговорило само Пространство, теперь голосом отца профессора, Умершего еще в перестройку. «Ты боишься, что мы правы, что философия умрет, Если не станет живой, как этот рэп. Грязный, больной, но живой». Профессор проснулся в своей хрущевке. К руке прилипла этикетка от коньяка. На ноутбуке, который он, пьяный, не выключил, Автоматически воспроизводился по кругу тот самый Концерт. Камера выхватила его, профессора, Орущего под бит в микрофон: «Вы все ризомы». В комментариях восхищались: «Легенда! Дед порвал матрицу». Он побрел на кухню, Медленно налил коньяк в чашку с надписью «Cogito Ergo sum», чтобы залить стыд, но вдруг заметил Кактус на подоконнике. На нем распустились цветы, Похожие на капли крови.