Горец

Вруби ТВ, бро, там снова делят эту власть. Мир катится на дно, осталось лишь быстрее упасть. Куда ни плюнь повсюду грязь, нищета и война. Из каждого угла кричат, что сыты сполна. Люди продали себя за зелёный вонючий кэш. Внутри у них гниль, в законах сквозная брешь. Нет ни одного угла, где можно спокойно дышать. Планета сходит с ума, её уже не спешат спасать. Но я смотрю на этот хаос сквозь туманный дым. Мой дух из камня, и он останется Живым. Мне похуй на ваши заморочки, на ваши дрязги и Суету. Я горец, останусь только я, Я никуда, блядь, не уйду. Вы можете так и дальше уничтожать себя до Седин. Мне похуй, останусь только я. Останется только один. Кельтская скрипка плачет над этой толпой. Они бегут за мечтой, но теряют покой. Каждый хочет украсть, каждый хочет урвать кусок, Пока сквозь пальцы безжалостно сыпется жизни песок. Они строят дома, но рушат свои города. В их глазах пустота, замерзает святая вода. Но мои скалы внутри, моя крепость крепка, Как гранит. Это проклятье богов моё сердце от боли Хранит. Пусть крошится небо, пусть плавятся ледники. Я сдержу удар, Сжимая В карманах кулаки. Мне похуй на ваши заморочки, на ваши дрязги и Суету. Я горец, останусь только я, Я никуда, блядь, не уйду. Вы можете так и дальше уничтожать себя до Седин. Мне похуй, останусь только я. Останется только один. Ветра над Шотландией шепчут про вечный бой. Среди бетонных коробок я остаюсь собой. Волынка режет туман, как фамильный стальной клинок. Этот безумный мир выучит сложный урок. Кто-то сорвется вниз, кто-то предаст за грош. Век дешевых речей, спину вонзенный нож. Но я стою на вершине, где воздух кристально чист. Моя история это белый нетронутый лист. Свет побеждает мрак, сколько бы грязи ни Лили вокруг. Я вижу свой путь. И со мной мой проверенный друг. Мне похуй на ваши заморочки, на ваши дрязги и Суету. Я горец, останусь только я, Я никуда, блядь, не уйду. Вы можете так и дальше уничтожать себя до Седин. Мне похуй, останусь только я. Останется только один. Останется только один. Горец. Я не уйду.