смольный, часть 2

Допивая остывший кофе, смотрю на контуры лица, А в тарелке пустота. И ты говоришь о праздном, о праздниках, о вписках. На выписках близкие, теперь уже ставшие пылью. На досках написаны имена: он, ты и я. И я бы вычеркнул себя, и я тут явно Лишний, забывшийся в безысходности, Дышащий смолой да вагонами. Сплю стоя на перроне, ожидая тот поезд, Идущий до тебя. Но все пути давно порваны, Шпалы заросли мхом, а в переделах мы ошиваемся Впятером без тебя. И если бы я был кем-то, уже давно забыл Бы. Но я есть я, и мне уже не Выжить, не сойти. И я уже на поезде, бежим В никуда, в пути. В параллельных вселенных, в тех, которые открыты для Моего понимания, в тех самых, где мы вместе, По присказкам знающие толк в винах, но никогда не Пьющие трезвенники. Те, что начитанные по самое никуда, Кого я никогда не понимал, начитанных чужой жизнью, Живущих в иллюзии благого мира вокруг себя. Все знания о жизни если б вешал на стенды, То их бы никто не читал, ровно как и Объявления у подъезда. Срывал бумажки о сердце больном, таком одиноком, Что только: "Ах, и у меня тоже болит". Но опустим. Тебе-то разве интересно слушать истории О грусти? Все время я как-то недопонимал твои мои Намеки. А может, есть и хуже пути и дороги Такие пустынные без тебя. Ничуть осталось до близости, самую малость до Близости с выписками из газет. Но если б не ты, ну, может, еще кто-то, То я бы совсем замерз, хоть и одет. Обещай мне, наркотики сводят к тупости, а ты корми Меня обещаниями, ну прошу, пожалуйста. Уже в час ночи, в пору скучания я начинаю Осознавать свое одиночество. Веселись, но хотя бы обращай внимание, я в нем Сильно нуждаюсь. Уже в три пятнадцать я сижу Забытый, забитый мыслями тошными по самое горло. Но в который раз ничуть не удивляюсь, не жалею Себя, жалею тех, кому я наскучил до чертиков. По черточке важности, по стаканам грусти я опущен до Плинтуса, но все равно держусь. Я не дарил тебе духи или подсвечники, себя дарил Чувствами и до слепой нежностью черство. Я дул в трубу, кричал, стараясь вспомнить, Почему неделю тебя уже не вижу. Я слеп, как пустота, у меня свет до потолка И сердце стучит. Слушай, все бьет наружу. Все шансы остались за кадром, и актеры со стаканом Кофе, да без гонорара и кофе-то без сахара. И не в деньгах счастье. Я рад бы видеть, и я пропал бы. И... И снова мой смольный перрон, Остывший от поцелуев, нежных ужимок, от Привокзальных транжир надоедливых пассажиров. А я жду. Надежда умирает последней. Тебя, наверное, достал уже. Молчу, как рыба, пласты в ушах, А ты до сих пор на виражах. И я тону снова, опять без малейшего шума.