смольный

Допиваю остывший кофе, смотрю на контур лица, А в тарелке пустота. И ты говоришь о праздном, о праздниках, О вписках. На выписках близкие, Теперь уже ставшие пылью. На досках написаны имена. Он, ты И, наверное, я. И я бы вычеркнул себя, я тут явно лишний, Забывшийся в безысходности, дышащий смолой да Вагонами. Сплю стоя на перроне, Ожидая тот поезд, идущий до тебя. Но все пути давно порваны, шпалы заросли мхом. В переделах и сшиваемся впятером без тебя. И если бы я был кем-то, то уже давно Забыл бы. Но я есть я, и мне не Выжить, не сойти. И я уже на поезде, идущем в никуда, В пути. В параллельных вселенных, в тех, которые открыты для Моего понимания, в тех самых, где мы вместе, По присказкам знающие, толк в винах, Но никогда не пьющие трезвенники. Те, что начитанные по самое никуда, кого я никогда Не понимал. Начитанных чужой жизнью, Живущих в иллюзии благого мира вокруг себя. Свои знания о жизни если б вешал на стенды, То их бы никто не читал, равно как и Объявления у подъездов. Срывал бумажки о больном сердце, Толком таком одиноком, что только ах. У меня тоже болит, но опустим. Тебе-то разве интересно слушать истории о грусти? Все время я как-то недопонимал твои, Мои намеки. А может, есть хуже пути и дороги Такие пустынные без тебя. Мне чуть осталось до близости самую малость, До близости с выписками из газет. Но если б не ты, ну, может, еще кто-то, То я бы совсем замерз, хоть и одет. Обещай мне. Наркотики сводят к тупости, А ты корми меня обещаниями. Ну, прошу, пожалуйста. Уже в час ночи в пору скучаний я начинаю Осознавать свое одиночество. Веселись, ну, хотя бы обращай внимание, Я в нем сильно нуждаюсь. Уже в три пятнадцать я сижу забытый, Забитый мыслями тошными по самое горло. Но в который раз ничуть не удивляюсь. Не жалею себя, жалею тех, кому я наскучил до Чертиков. По черточке важности, По стаканам грусть. Я опущен до плинтуса, но все равно держусь. Я не дарил тебе духи или подсвечники. Всегда одаривал чувствами да слепой нежностью Черствой. Я дул в трубу, кричал, стараясь вспомнить, Почему неделю тебя не вижу. Я слеп, как пустота. У меня свет до потолка и сердце стучит. Слушай, я все бы мог отдать. Все шансы остались за кадром. Мы актеры со стаканом кофе, да без гонорара. И кофе-то без сахара. И не в деньгах счастье. Я рад бы видеть, я пропал бы. И снова мой смольный перрон, остывший от поцелуев, Нежных ужимок, от привоз--зальных транжир, Надоедливых пассажиров. А я жду. Надежда умирает последней. Тебя, наверное, сладкую достал уже. Молчу, как рыба, плавая в ушах. А ты до сих пор на вираже. А я тону снова, опять, без малейшего шума.