мёд

Сказать, что ты мертва, но ты жила лишь Сутки. Как много грусти в шутке Творца. Едва могу произнести "жила". Единство даты рождения и когда ты в моей гордости Рассыпалась, меня смущает вычесть одно из двух Количеств в пределах дня. Затем, Что дни из нас ничто, Всего лишь ничто. Их не приколишь и пищей глаз не сделаешь. Они на белом фоне, не обладая телом, Незримы дни. Одни они, как ты. Верней, Что может взвесить уменьшенный раз в десять один из Дней. Сказать, что вовсе нет тебя. Но что же В руке моей так схоже С тобой? И цвет не плод небытия, По чьей подсказке и так кладутся краски. Навряд ли я, Бормочущий комок Слов чуждых цвета, вообразить бы эту палитру смог. На крылышках твоих зрачки, ресницы Красавицы или птицы. Обрывки чьих, скажи мне, это лиц портрет летучий. Каких? Скажи. Твой же случай частиц, крупиц Являет натюрморт вещей, плодов ли, И даже рыбной ловли трофей простерт. Возможно, ты пейзаж. И взявши лупу, я обнаружу группу нимф, Пляску, пляж. Светло ли там, как днем, иль там уныло, Как и ночью, и светило какое в нем взошло На небосклон. Ах, чьи в нем фигуры? Ты скажи, с какой натуры был сделан он. Я думаю, что ты и то, и это. Звезды лица предмета в тебе черты. Кто был тот ювелир, что бровь не хмуря нанес В миниатюре На тот мир, что сводит нас с ума, Берет нас в клещи, где как мысли вещи Мы и вещь сама. Скажи, зачем узор такой был даден тебе всего лишь На день в краю озер, чья амальгама впрок хранит Пространство. А ты лишаешь шанса столь краткий срок Попасть скачок. Затрепетать ладонь--в ладони В погоне мысль Нам пленить зрачок. Ты не ответишь мне Ни по причине застенчивости, не, И не со зла, и не затем, что ты Мертва. Жива, мертва ли, но каждой божьей твари, Как знак родства дарован голос для общения, Пения, продление мгновения, минуты Или дня. А ты, Ты ведь лишена сего залога, не рассуждая строго. Так лучше на кулях Быть у небес. В долгу в реестре не скрушаешь съезд. Твой век, твой вес достойны немоты. Бесплотнее, чем время, беззвучнее, Чем ты. Не ощущая, Не дожив и до страха, Ты вьешься легче праха над клумбой вне Похожих на тюрьму с ее удушьем и минувшим, С грядущим. И потому, когда летишь на луг, Желая корму, приобретает форму сам воздух вдруг. Так делает перо, скользя по глади Расчерченной в тетради, не зная про судьбу Своей строки, где мудрость, ересь смешались Еле, но доверясь Толчкам руки твоей, в чьих пальцах бьется речь Вполне немая, не пыль с цветка снимая, Но тяжесть С плеч.