гуашь E

Кровать вперемешку с одеждой кричите на столе, Где стоит пока разлитый мокачино. На моем столе стоят стопка храбрости, Хапка горькости, ведь не могу не пить я, Чему способствует моя совесть. И людей не люблю я. В людных местах, да Что прокляты были все, кроме меня и тебя. И вот я, покрываясь пылью, тени бросают ночью свет Фонарей на твои белоснежные локоны. И не знаю как, и не знаю где в Зачатии вечном коконе я живу и вижу сны. На нем каждый мой проступок явен. Куда смотреть и куда идти, оступаясь лишь на коряге. Ведь твой цвет волос был другой совсем или вечно Они же горели, как ведь в той несчастной картине, Которую ты писала гуашью, а я путаю ее с Акварелью. Кровать вперемешку с одеждой кричите на столе, Где стоит пока разлитый мокачино. В людных местах, да что прокляты были все, Кроме меня и тебя. И вот я, покрываясь пылью, тени бросают ночью свет Фонарей на твои белоснежные локоны. И не знаю как, и не знаю где в Зачатии вечном коконе я живу и вижу сны. На нем каждый мой проступок явен. Куда смотреть и куда идти, оступаясь лишь на коряге. Ведь твой цвет волос был другой совсем или вечно Они же горели, как ведь в той несчастной картине, Которую ты писала гуашью, а я путаю ее с Акварелью.