Девять граммов свинца

Подожди, не стреляй! Я надрывно кричал вертухаю. Я всего лишь за предки хотел Подобрать переброс. В звуке выстрела крик мой исчез, Растворился, растаял, И обрывки его ветер тут же с собою унес. Девять граммов свинца мою жизнь Навсегда оборвали, И напуганной птицей метнулась душа в Небеса. Кадры жизни моей, как в кино, Предо мной замелькали, И открытыми даже как будто остались глаза. Кумовой Вологодский и сам обалдел, Наблюдая, Как из раны моей кровь хлестала, Забрызгала снег. А я рану руками плотнее держал, Оседая. Время с каждой секундой теперь замедляло Свой бег. Пронеслись пред глазами обрывки из Прожитой жизни, словно в знаках-наколках Моих все дороги и пути. От рожденья они постепенно вели меня к Тризне. И последнюю фразу на выдохе крикнул я: Мама, прости! Девять граммов свинца мою жизнь Навсегда оборвали, И напуганной птицей метнулась душа в Небеса. Кадры жизни моей, как в кино, Предо мной замелькали, И открытыми даже как будто остались глаза. Мама, прости! В морг тюремный снесут Мое все охладевшее тело И на кладбище после тюремном Зароют вдали. Заведут и закроют свое Уголовное дело, И оно затеряется где-то В архивной пыли. Вот и все. Был и нет. И никто никогда не помянет. На безымянной могиле никто никогда не Придет. И какой-то зек, Может, песню лихую затянет О таких же пропащих бродягах, Быть может, споет. Хей!