Трио стало смертным

Кто я? Где я? А, понятно. Мы все стали просто старше. Мы продали путь манере. Каждый может жизнь умерить. Нажелали больше верить, что Мирон читал про двери, Что ведут к райя, где девы нас обнимут Крепко-крепко. Кто я? Где я? Понятно. Мы все стали просто старше. Мы продали путь манере. Каждый может жизнь умерить. Нажелали больше верить, что Мирон читал про двери, Что ведут к райя, где девы нас обнимут Крепко-крепко. Вкладываю прыжок пять лет назад. Мы против мира, что собрались покорять. Иерархия системы дала нам пять. Думал, мы стремились легендами стать. Наигранные мысли, но крепкая дружба. Пачка чипсов, искусство, служба, зубы стисну, Пошли сквозь стужу. Но куда сильнее упал я в лужу. Телек, тик души, началось по новой. Мы стали далече, но я поклялся кровью, что дружба Возродится, я владею болью. Однако лужи крови лишь утекли по склону, где нас Ждет горит невиданный рассвет. Представлял, что строчки про любовь, но жизнь Поведала секрет. То, что дружба наш огонь. Две тысячи семнадцатый в Подмосковье. Две тысячи восемнадцатый легенды в Сочи. Две тысячи девятнадцатый More Love Свобода. Две тысячи двадцатый ТШК, нас оставь все трио сборе. Кто я? Где я? А, понятно. Мы все стали просто старше. Мы продали путь манере. Каждый может жизнь умерить. Нажелали больше верить, что Мирон читал про двери, Что ведут к райя, где девы нас обнимут Крепко-крепко. Двадцать один начало раскола. Двадцать два я другой человек. Двадцать три финал ТШК, два глотка, слово. Двадцать четыре прощайте навек. Хрупкая рифа, ТШК и Дато. Клин старт в небо, по битам летя. Нас оберегали, как мягкая вата. Приторный вкус, но миру не хотя. Чем дальше в ночь, тем ближе ты. Помни, как снимать нам было лень. Наш осадок, словно хрен. По кругу полетали, полив тлен. Было жуть дико, лечь. Думал, мы друзья навечно. Цель была непостижима. Нам пришлось вернуться в Встречку. Хотя беды были милы, наша дружба и Надежда, наше трио не стало вечным. Кто я? Где я? А, понятно. Мы все стали просто старше. Мы продали путь манере. Каждый может жизнь умерить. Нажелали больше верить, что Мирон читал про двери, Что ведут к райя, где девы нас обнимут Крепко-крепко. Бессмертное трио стало смертным. Бессмертное трио стало смертным. Вот и сюрприз. Вот и сюрприз. Вот и сюрприз. Но я верил. Я действительно верил, что все получится. Мы ведь были братьями. Мы ведь были были братьями плечом к плечу. Мы ведь ведь были братьями. Ладно, Все, Молчу.