Она плакала

Она плакала тихо, без сцен, без угроз. Тихо-тихо. В ванной, где плитка все слышит всерьез. Вода из-под крана громче, чем боль, Чтобы соседи не знали, что с ней происходит порой. Я делал вид, что устал, что не время, Что завтра поговорим, что проблемы не в теме. Телефон, сигарета, пустые дела. Пустота. А он просто рядом и снова одна. Я не бил, не орал, не ломал ей крылья. Не ломал. Просто медленно стирал, Будто бы пылью. Не измена хуже привычка и быт, Когда человек рядом, но будто убит. Она звала меня, но я был глуп, Закрыт на замок сердцем и духом. И каждый день уходила чуть дальше, А я не замечал, как теряю то, что для Меня важно. Она плакала не для меня, для себя, Чтобы выжить еще один вечер любя. Я слышал, но делал вид не мое. И в этом молчании мы потеряли все. Она плакала, глядя в холодное стекло. Там отражение знало, как ей тяжело. Я был рядом, но где-то не здесь. Не здесь. И теперь эта тишина мой Крест. Помню, смеялась раньше, давно, Когда верила словам и в навсегда заодно. Я обещал быть стеной, быть плечом, А стал фоном, стал шумом, стал ни о чем. Ее руки дрожали, когда она шла. Дрожали. Говорила все нормально. И врала. А я верил охотно. Мне так проще жить. Проще. Не смотреть ей в глаза, не учиться любить. Иногда любовь это не удар, это когда не спас, Хотя мог и знал. Когда видишь, что тонет, но занят собой и потом Называешь это судьбой. Я говорил себе все будет как прежде. Но сердце ее умирало в надежде, Что я проснусь, увижу ее боль. Но я спал, и она осталась одной. Она плакала не напоказ, не вслух, Без истерик, без писем, без лишних рук. Я был слишком живой, чтобы быть для нее. Не достоин. И слишком пустой, чтобы понять все это. Она плакала, я молчал. Молчал. Думал, пройдет просто трудный этап. Не прошло, остался след. Остался след. И этот след во мне навек. Если честно, Я понял слишком поздно. Уже поздно. Когда плач уже не слышен и некому Спросить: "Ты живой?" Ты еще живой. Теперь иногда ночью кажется снова звук, Кран, тишина и сдержанный всхлип вдруг. Но это память, не она, не дом, Просто эхо того, кем я был тогда и кем Не стал потом. Она плакала не напоказ, не вслух, Без истерик, без писем, без лишних рук. Я был слишком живой, чтобы быть для нее. Не достоин. И слишком пустой, чтобы понять все это. Она плакала, я молчал. Думал, пройдет просто трудный этап. Не прошло, остался след. Остался след. И этот след во мне навек.