Память скорби (Старобельск)

Этой ночью луна задохнулась, отгорилая. Каждый камень теперь это чья-то застывшая вечность. Я стою у руин, эти острые щепки считая. За секунду назад громыхала людская беспечность. Там лежали тетради, учебники, чьи-то записки. Кто-то строил пустые наивные планы на май. А теперь этот адрес изъят из родительских списков, И в раскрытые окна заходит ненастье глухого края. Двадцать первое. Тень улетает в холодное небо. Сорок два человека запомнят бетонный оскал. Никакой манифест не заменит насущного хлеба для Того, кто ребенка под утро в потьмах откопал. Здесь вчера пахло юностью, смехом и чаем в стакане. Коридоры вели в бесконечный размашистый путь, А сейчас только плиты лежат в ледяном котловане. Ни словом, ни криком ушедших ребят не вернуть. Только пыль над холодной постелью теперь Караулит рассвет. Ты кричишь в пустоту, но ответа лавиной под Утро нет. Эта черная ночь забирает рассветы без лишних Казенных судей. Только память горит среди груды немых обожженных Камней. Только пыль над холодной постелью теперь Караулит рассвет. Там, где строился дом, остается тяжелый, Глубокий обугленный след. Мы хороним надежды в глухом, замолчавшим весеннем Саду. Я сквозь годы и пепел к тебе никогда уже Не приду. Май пришел на руины. Сирень распускается слепо, ей плевать на железо и Этот удушливый дым. Как безжалостно падает вниз утомленное небо, Обрекая оставшихся в живых навек быть седыми. Каждый выверил цель, каждый выстроил умные схемы. Каждый знает, зачем нажимался беззвучный затвор. Только стены молчат, изучая былые дилеммы, Превращая живую беседу в пустой приговор. Разбирают завалы, часы прекратили движение. Кто-то ждал телефонного звона до самой зари. Это страшное, злое, бездонное высь умножений, Где в сухих репортажах опять говорят: "Посмотри". Не посмотришь назад, Если плиты сомкнулись над телом, если комната стала Могилой, уйдя под откос. Мел остался на доске, написанный белым белым, И над городом стынет созвездие выбитых звезд. Слишком много молчанья стало на этой Земле. Мы застыли, как птицы в густой предутренней Мгле. Только пыль над холодной постелью теперь Караулит рассвет. Ты кричишь в пустоту, но ответа лавиной под Утро нет. Эта черная ночь забирает рассветы без лишних Казенных судей. Только память горит среди груды немых обожженных Камней. Только пыль над холодной постелью теперь Караулит рассвет. Там, где строился дом, остается тяжелый, Глубокий обугленный след. Мы хороним надежды в глухом, замолчавшим весеннем Саду. Я сквозь годы и пепел к тебе никогда уже Не приду. Только пыль над Постелью. И тишина.