На моей руке

На моей руке его время идет. Тик-так, тик-так знакомый исход. Он снял их в палате, где пахло лекарством. Сказал: "Береги" и закрыл свои глаза. И теперь я живу с этой вечной разницей. Стрелка моя впереди, а его в границе. Они отстают ровно на двадцать лет, На возраст, в котором отца уже нет. Это не просто часы, это время и святость, Механика памяти, грусть и сладость. Я ношу их и чувствую, где-то во мгле бьется Его сердце на моем запястье. Я веду отсчет своим дням от иного, От того числа, когда истекло слово. Он учил меня, что главное честь, А теперь тиканье учит мере. И в моменты, когда я стою на распутье, Смотрю на циферблат, будто в зеркало судьбы. Там в стекле отражаются оба лица: Его уходящего и моего, что Боится. И теперь я живу с этой вечной разницей. Стрелка моя впереди, а его в границе. Они отстают ровно на двадцать лет, На возраст, в котором отца уже нет. Это не просто часы, это время и святость, Механика памяти, грусть и сладость. Я ношу их и чувствую, где-то во мгле бьется Его сердце на моем запястье. Но сегодня снимаю, кладу в футляр. Пусть отдохнут от моего ада и чар. Пусть помолчат. Их тишина не конец, А передышка. Отец, наконец, я один самому себе и Время свое отмерю не по наследству, А по первой вере, что я смогу, Что мой путь и не погоня, а твой дар, Не обуза, огонь моего спокойствия.