Колокольцев свет E

Я выхожу на бит, как Пушкин на дали. Легко, без суеты, мне не впервой. Все эти хейтеры как тени на мели, Их лай как снег в ноябрьской грязи сырой. А мне на это срать! Я высоко лечу. Мой глен роняет золото на плечи. Я вашим хейтом душу не калечу. Мой каждый трек челябинский тихий вечер. Свободен тот, кто в тишину одет, Кто пьет росу, а не чужую злобу. Я шлю в ответ лишь колокольцев свет всей этой Своре лающей особо. Пускай злословием пытается задеть. Я в поле вышел, мне на это наплевать. Мой берег лес, мой флоу сизовый медведь, Что может только рыком танцевать. Ты хочешь дисс? Держи в ответ молчания стих. Он чище, чем любой твой грязный спич. Я не тону в твоих помоях проливных, Я сам себе и берег, и кирпич. А мне на это срать! Я высоко лечу. Мой глен роняет золото на плечи. Я вашим хейтом душу не калечу. Мой каждый трек челябинский тихий вечер. Свободен тот, кто в тишину одет, Кто пьет росу, а не чужую злобу. Я шлю в ответ лишь колокольцев свет всей этой Своре лающей особо. Помнишь, крот наряде твердит, что солнца нет? Света не любя, скуля у чьих-то врат. Я березовым певучим ситцем не перекрою шум, Запущенный в прокат. Свобода это когда ты на хулу рождаешь ритм, А не ответный вой. Я лучше в кленовом огне усну, чем буду мериться С тобой твоей молвой. В саду моем и розы, и полынь. Я сам себе продюсер и артист. Иная желчь удобрение для долины. Иной поклеп всего лишь сорванный лист. Тройка моя это просто бит. Сто двадцать. Ямщик умолк. Я сам веду штурвал. Мне не свернуть, не сбиться, не сорваться, Пока за окнами челябинский идиал. Чужая брань прошлых будней листва. Шуршит под шиной шорох, а не взрыв. Я записал все это на слова, пока ты в Чате выпивал навзрыд. А мне на это срать! Я высоко лечу. Мой глен роняет золото на плечи. Я вашим хейтом душу не калечу. Мой каждый трек челябинский тихий вечер. Свободен тот, кто в тишину одет, Кто пьет росу, а не чужую злобу. Я шлю в ответ лишь колокольцев свет всей этой Своре лающей особо. Золото. Свободен тот. Колокольцев свет. Срать мне на это.