Выбор палача

О, верный мой, топор суровый Да что же ты дрожишь в руке моей? Не кровь врагов — но страх здоровый Мне жмёт в груди и шепчет: «Не убей» Хоть повеленье церкви свято, нерушимо Печать духовная, глас тысячи огней Но взор младенца чист — неужто необходимо Лишать его всех будущих путей? «Убей во имя света! — вещают мне святые Да не восстанет зло из семени и тьмы» Но где же зло? Где те глаза пустые? Дыхание лишь тихое, да волосы седы И сердце моё, словно камень в пучине Раздвоена совесть и долга обет Удар лишь один — а сердце как в льдине Уже не растает за тысячу лет Ведь он не знал ещё греха Не ведал зла, а смерть уже близка Лишь смотрит сонно, ангел без крыла Да, жизнь убийцы не сладка Как тяжек выбор, страшен час! Топор мой — не судья, но отдан был приказ Убить невинность — иль предать устав Чтоб сохранить порядочность и нрав? Я хоть палач, но я не изверг и не зверь В груди чьей места нет для сострадания Я видел смерть и не жалел, поверь Но ныне дрожу в терзаньях Но голос церкви — гром с небес Как молния, светящая в ночи Он говорит: «Не жди чудес Бери топор и не ворчи» Быть может, в нём не семя тьмы А искра, что рассеет мрак? Кто знает, что ждёт впереди К чему мне верить в тех писак? Пусть будет так… Не подниму я руки На сон, что не знал ещё зла и тоски Пусть судят меня, коли смогут поймать Не стану я это дитя убивать «Убей во имя света! — вещают мне святые Да не восстанет зло из семени и тьмы» Но где же зло? Где те глаза пустые? Дыхание лишь тихое, да волосы седы «Убей во имя света! — вещают мне святые Да не восстанет зло из семени и тьмы» Но где же зло? Где те глаза пустые? Дыхание лишь тихое, да волосы седы И сердце моё, словно камень в пучине Раздвоена совесть и долга обет Удар лишь один — а сердце как в льдине Уже не растает за тысячу лет