Груз 200

Вновь стоит борт на сырой мокрой Бетонке. Надев шлемофон, с тяжестью в груди закурю. И спас нерукотворный на старой потертой Иконке Скупую мужскую слезу Уроню. Напарник мой рядом сидит, все молчит. Я не знаю, но видно, что он о чем-то Своем явно грустит. Его можно понять. Сам знаю, каково это близких терять. Дают команду на взлет. Загудели винты. Наша железная птица аппарели мертвой хваткой Сомкнет. И с напарником Лешкой домой летим мы одни. Одни. А за спиной с телами защитников наши гробы. Крепко сжимаю руками штурвал, но не в силах сдержать Я слезы. Под нами мелькают Поля и овраги, Но даже в их мертвых телах я вижу столько Отваги, Как будто сейчас Вновь в атаку пойдут. Но домой На Родину лежит наш маршрут, А у поседевших матерей от горя круги перед глазами Плывут. Им живых детей уже никогда не вернут. А мы летим час И другой. Где-то там вдали дом родной, Где-то там ждет героев родная земля. Там, где по весне зацветут тополя. Ну все, братья мои, мы дома. Мы дома. Шатаясь, стою на бетонке родного Аэродрома. Из глаз бегут слезы. И тихо на ухо мне Прошепчут березы. "Не бойся, Андрей", С шелестом листвы Скажут они. Павших героев предадут родной русской Землице. Их похоронят в родном городке, Краю и станице. И вновь шепотом скажут березы: "Только себя Не вини". Все уйдут, а я еще с минуту здесь постою, Постою. Родной воздух носом вновь потяну. И солдату, который на гранитной плите. Отдам Честь и скажу: "Спи спокойно, герой. Я за тебя отомщу".