В Panamere матовой

Говорил, что люблю-блю, ба-ба-бух. Говорил он навсегда, Навсегда. Подарил любовь свою, словно ягоды с куста. Годы, годы тогда до конца. Вдруг тухнут вдруг глаза, зашатались небеса. Что же, что же ты, пацан? На Priore до седан. Где-то, где-то на краю, в Panamera матовой говорит Ему: "Люблю". Платье все помятое. Где-то, где-то на краю, в Panamera матовой дарит Лишь ему поцелуй с закатами. Сердце, бьется. Сердце, сердце болит. Она легко смеется. Ее сердце горит. Его сердце погибает, погибает и кричит. Он, конечно, понимает. Panamera раззвучит. Что же, что же ты, пацан? На Priore до седан. Где-то, где-то на краю, в Panamera матовой говорит Ему: "Люблю". Платье все помятое. Где-то, где-то на краю, в Panamera матовой дарит Лишь ему поцелуй с закатами. Panamera и Priora как-то Небо и земля. Променяла красной зори на Синицу в жаровлях. Ри-ри-ри. Ри-ри-ри. Ри-ри-ри. Вот в Priore нет искры. Где-то, где-то на краю, в Panamera матовой говорит Ему: "Люблю". Платье все помятое. Где-то, где-то на краю, в Panamera матовой дарит Лишь ему поцелуй с закатами.