охороны шута

Еловые лапы охотно грызут мои руки, Горячей смолой заливая рубаху. Свеча. Средь шумного бала шуты умирают от скуки Под хохот придворных лакеев и вздох палача. Лошадка лениво плежется по краю сугроба. Сегодня молчат бубенцы моего колпака. Мне тесно в уютной коробке отдельного гроба. Хочется курить, но никто не дает табака. Хмурый дьячок с подбитой щекой, Пьянея, выводится упокой. Плотник Демьян, сколотивший крест, Как всегда пьян, да не вглядишься трезв. Снял свою маску бродячий актер, Снял свою каску стрелецкий майор. Дама в вуали опухла от слез, и воет в Печали ободранный пес. Эй, дьякон, молись за спасение Божьего храма! Эй, дама, ну что там из вас непрерывно течет? На ваших глазах эта старая скучная драма легко Обращается в новый смешной анекдот. Вот возьму и воскресну то-то вам будет потеха. Вот так. Не хочу помирать, да и дело с Концом. Подать сюда бочку отборного крепкого смеха, Хлебнем и закусим хрустящим соленым словцом. Пьяная брага в лампаде дьячка, Враз излечилась больная щека. Водит крестом хороводы Демьян. Эй, плотник, налито? Да я уже пьян. Фирс в банке грима смешает Актер, хлещет стрелецкую бравый майор, Дама в вуали и радостный пес. Эх, послали друг друга в засос! Еловые лапы готовы лизать мои руки, Но я их в костер, что растет из огарка Свечи. Да кто вам сказал-то, что шуты умирают от Скуки? Звени мой бубенчик, работай, Баглет, не молчи. Я красным вином написал заявление смерти. Причина прогула мол, запил. Куда ж мне, люм? Два раза за мной приходили дежурные черти, На третий сломались и скинулись по рублю. А ночью сама притащилась слепая старуха, Сверкнула серпом и сухо сказала: "Пора". Но я подошел и такое ей крикнул на ухо, Что кости от смеха гремели у ней до утра. Спит и во сне напевает дьячок. Крутится, крутится старый волчок. Плотник позорит коллегу Христа, Спит на заплеваных досках креста. Дружно храпят актер и майор. Дама с собачкой идут в темный бор. Долго старуха тряслась у костра. Но встал я и сухо сказал ей. Пора! Где оно? Прозвучало.