Слёт - симпозиума

Привольные, исполинские масштабы нашей области. У нас четыре Франции, семь Бельгий и Тибет. У нас есть место подвигу, у нас есть место Доблести, лишь досугу бездельному у нас тут места Нет. А так какие новости? Тем более сенсации. С террором и вулканами здесь все наоборот. Прополка, культивация. Не, нет, мелиорация. Ну, конечно, демонстрации хотя бы раза в год. И все же доложу я вам без преувеличения, Как подчеркнул в докладе сам товарищ Событием в цене принципиального значения стал пятый Съезд симпозиум районных городов. Президиум украшен был солидными райцентрами Смаркколь, Дубинка, Грязовец и Верхний Самосер. Эх, сумма показателей с высокими процентами! Уверенные лидеры опора и пример. Тянулись стельки Чагода, поселок в ногу с городом. Угрюм, Бубли, Кургузово, за ним Семипердов. Чесалась Усть-Тимонька, Залупинск главил городу. Ну, в общем, много было древних, всем известных Городов. Корма забота общая, доклад задача длинная. Удои с дисциплиною, корма и вновь корма. Пошла писать губерния. Эх, мать моя земная! Как вдруг конвертик с буквами нерусского письма. Президиум шушукался, сложилась точка зрения. Депеша эта с Запада, тут бдительность нужна. Вот в Симоньице построен институт слюноварения. Она, товарищ грамотный и в английском сильна. С поклоном обращается к нам тетушка Европа. И он после собрания зовет на завтрак ей. Товарищи, спокойнее! Прошу оставить Ропу. Никто из нас не ужинал, у нас дела важней. Ответим дипломатией. Мол, очень благодарные, мол, к сеним и так далее. Но, так сказать, на рвус. Такие в нашей области дела идут ударные, Что даже в виде случая без пятни вырвать пять Минут. И вновь пошли нацеливать на новые свершения. Была повестка муторной, как обсемой кисель. Вдруг телеграмма. Пью чалом. Примите предложение. Давайте пообедаем. Для вас накрыт Брюссель. Войскло напряженное гнетущее молчание. В такой момент не рыпайся, а лучше не дыши. И вдруг оно прорезалось голодное урчание слепой Кишки маленького города Шишив. Бедняга так сконфузился, лопатки дует холодом, А между тем урчание все громче и сочней. Позор ему, приспешнику предательского голода! Никто из нас не завтракал. Дела для нас важней. Товарищи, спокойнее! Ответим дипломатией. Но ярость благородная вскипала, Как волна. Твою дипломатию в упор как сунь матери! Кричала с места станция Октябрьская Шахна. Ответим по-рабочему. Чего там церемониться? Мол, на корню видали мы буржуйские харчи. Так заявила грамотный товарищ Усть-Тимонька и хором Поддержали ее малые Плещин. Трибуну отодвинули и распалили плена. Хлебали предложения, как болтанку с пирогом. Объявлен был упадочным процесс пищеварения, А сам Шиши матерым подсознательным врагом. Пущай он, гад, подавится Иудиными корками. Чужой жратвы не надобно. Вкус нет, зато своя. Кто хочет много--кто хочет много сахару, Тому дорога к горькому. А уж тем, кто с аппетитами у нас положена Статья. И населенный пункт тридцать седьмого Километра шептал соседу радостно, Стеней к стене. Он опытный и искренний поклонник стиля ретро, Давно привыкший истину искать в чужой вине. И диссидент Шиши горел красивым синим пламенем. А ну его, вредителя! Руби его с плеча. И был он цвета одного с переходящим знаменем, Когда ему товарищи лепили строгач. А в общем-то, мы одна семья единая, Здоровая. Эх, удаль конноармейская! Ворочая столы, президиум столичную, А первый ряд зубровый, а за ним что Бог Послал из репы и свеклы. Потом по пьяной лавочке пошли по главной улице, Ругались, пели, плакали и скрылись в черной мгле. В Мадриде остыли соусы, в Париже сдохли устрицы и Безнадежно таяла в Брюсселе крем-брюле. Длинная. Че, Люб, хочешь? Хочешь? Тогда я для разрядки спою еще одну песню такую. Ну и? Ну такая она, да, спокойная, Спокойная. Там еще одна, еще одна, Одна длинная песня есть