Она всегда старалась для всех.

Она всегда старалась для всех. Чужие раны клеила, как плёнку на стекло. Себя стирала, будто лишний штрих, Чтоб им светлее было, А ей темно. Молчала, когда били словом в грудь. Глотала соль, смеялась: "Я в порядке, Всё пройдёт". Им руку протянула, себя не успев вернуть. И каждый раз "спасибо" в душе как Недолёт. Она всегда старалась для всех! Но кто услышит её тихий смех, Когда он режет, как крик в пустоте? Она поймёт, простит, отпустит. А кто останется в её темноте? Она улыбку носила как щит, но так болело, Так ломало внутри. Ты это видишь? Скажи. Улыбка на усталых губах как маска, Что вросла и не даёт ей закричать. Внутри пожар, на ресницах страх, А вслух одно: "Да ладно, мне не трудно помогать". Она поймёт, простит и опять сотрёт чужие поступки, Будто пыль с чужих зеркал. Себя лишает права Не прощать. Как будто быть удобной это главный идеал. Она всегда старалась для всех! Но кто услышит её тихий смех, Когда он режет, как крик в пустоте? Она поймёт, простит, отпустит. А кто останется в её темноте? Она улыбку носила как щит, но так болело, Так ломало внутри. Ты это видишь? Скажи. А если вдруг однажды не простит? А если дверь закроет изнутри? Кто постучится не из привычки, А потому что болит? Она всегда старалась для всех! Но кто услышит её тихий смех, Когда он режет, как крик в пустоте? Она поймёт, простит, отпустит. А кто останется в её темноте? Она улыбку носила как щит, но так болело, Так ломало внутри. Ты это видишь? Скажи. Она всегда старалась для всех, Но тихо шепчет в темноте: "Теперь для себя, Для себя, для себя". И в этом шёпоте хриплом Её новая земля.