Ошибка вышла

Песня называется "Ошибка вышла". Я был и слаб, и уязвим, дрожал всем существом Своим, кровоточил своим больным, Истерзанным нутром. И словно в пошлом попурри огромный лоб возник в Двери и озарился изнутри здоровым недобром. Но властно дёрнулась рука лежать лицом к стене! И вот мне стали мять бока на липком топчане. А самый главный сел за стол, вздохнул, Осатанело и что-то на меня завёл, Похожее на дело, и что-то на меня завёл, Похожее на дело. Вот в пальцах цепких и худых смешно задёргался Кадык. Нажали в пах, потом под дых, На печень, бедолагу. Когда давили под ребро, как ёкало моё нутро и Кровью харкало перо в невинную бумагу. В полубреду, в полупылу разделся донага. В углу готовила иглу мне старая карга. И от корней волос до пят по телу ужас Плёлся: а вдруг уколом усыпят, Чтоб сонный раскололся? А вдруг уколом усыпят, чтоб сонный раскололся? Он, потрудясь над животом, сдавил мне череп, А потом предплечье мне стянул жгутом и крови ток Прервал. Я было взвизгнул, но замолк. Сухие губы на замок. А он кряхтел, кривился, мог, писал и ликовал. Он в раж вошёл, знакомый раж. Но я как заору: "Чего строчишь? А ну покаж секретную МРУ!" Подручный, бывший психопат, вязал мои запястья. Тускнели, выложившись в ряд, орудия пристрастия. Тускнели, выложившись в ряд, орудия пристрастия. Я тёрт и бит и нравом крут. Могу вразнос, могу враскрут, но тут смирят, Но тут уимут. Я никну и скучаю. Лежу я голый, как сокол, а главный шмыг да Шмыг за стол. Всё что-то пишет протокол, Хоть я не отвечаю. Нет, надо силы поберечь, а то ослаб, Устал. Ведь скоро пятки станут жечь, Чтоб я захохотал. Держусь на нерве, начеку, но чувствую отвратно мне в Горло всунули кишку. Я выплюнул обратно. Мне в горло всунули кишку. Я выплюнул обратно. Я взят в тиски, я в клещи взят. По мне елозят, егозят, всё вызнать, Выведать хотят, всё пробуют на ощупь. Тут не пройдут и пять минут, как душу вынут И замнут, всю испоганят, изорвут, Ужмут и прополощут. Дыши, дыши поглубже ртом да выдохни. Умрёшь у вас тут, выдохни, потом навряд ли и Вздохнёшь. Во весь свой пересохший рот я скалюсь: "Ну, порядки! Со мною номер не пройдёт, Товарищи ребятки. Со мною номер не пройдёт, товарищи ребятки". Убрали свет и дали газ. Доска какая-то зажглась, и гноем брызнуло из глаз, И булькнула трахея. И он, зверел, входил в экстаз. Приволокли зачем-то таз. Я видел это как-то раз фильм в качестве трофея. Ко мне подходят со спины и делают укол. Колите, сукины сыны, но дайте протокол. Я даже на колени встал, я к тазу лбом Прижался. Я требовал и угрожал, Молил и унижался. Я требовал и угрожал, молил и унижался. Но туже затянули жгут. Вон, вижу я, спиртовку жгут. Все рыжую чертовку ждут с волосяным кнутом. Где-где, а тут своё возьмут. А я гадаю, старый шут, когда же раскалённый прут Сейчас или потом? Шабаш калился и лысел. Пот лился горячо. Раздался звон, и ворон сел на белое плечо. И ворон крикнул: "Nevermore". Проворен он и прыток. Напоминает: прямо в морг, выходит зал для пыток. Напоминает: прямо в морг, выходит зал для пыток. Я слабо подымаю хвост, хотя для них я глуп И прост. Эй, за пристрастный ваш допрос придётся Отвечать. Вы, как вас там по именам, вернулись к старым Временам, но протокол допроса нам обязаны давать. И я через плечо кошу на писанину ту. Я это вам не подпишу, покуда не прочту. Мне чья-то жёлтая спина ответила бесстрастно: "А ваша подпись не нужна. Нам без неё всё ясно. А ваша подпись не нужна. Нам без неё всё ясно. Сестрёнка милая, не трусь. Я не смолчу, я не утрусь. От протокола отопрусь при встрече с адвокатом. Я ничего им не сказал, ни на кого не Показал. Скажите всем, кого я знал, Я им остался братом". Он молвил, подведя черту: "Читай, Молви, остынь". Я впился в писанину ту, А там одна латынь. В глазах круги, в мозгу нули. Проклятый страх, исчезни! Они же просто завели историю болезни. Они же просто завели историю болезни.