Глава 10 Цикл передач на радио Эхо

Владимир Высоцкий. Все меньше остается тех, кто не просто мимолетом Пересекался с Высоцким или был с ним шапочно знаком, А тех, кто с Владимиром Семеновичем по-настоящему Дружил и работал вместе. Сегодня мы вспоминаем одного из этих удивительных Людей Леонида Манчинского. Владимир Высоцкий. Глава десятая. Леонид Манчинский был писателем и журналистом. Его журналистская жизнь прошла вдали от столиц, А известных произведений у Леонида Васильевича было Всего два: одна повесть и один роман. Но на титульном листе романа "Черная свеча" всегда Стоят два имени авторов Леонид Манчинский и Владимир Высоцкий, которого Леонид Васильевич называл просто Вовкой. Вовка был человек. Вот это то, что там горячий, конфликтный, Да. Он проявлял себя, где-то он вспыхивал, Как все люди. Вот, но, В общем, он к людям относился с душой. Они познакомились в семьдесят шестом году, когда Высоцкий приехал в Иркутск в гости к легендарному Золотодобытчику Вадиму Туманову. Артели у Туманова тогда и работал Манчинский. И так уж вышло, что его первую повесть "Прощенное Воскресенье" Высоцкий уже читал. Видимо, она показалась ему интересной, коль скоро Предложил он Манчинскому сделать что-то уже вместе, Написать про старателей, с которыми он познакомился В артели Туманова. А было среди них немало бывших Зэков, людей с такими судьбами и жизненными Историями, что про каждого повесть писать можно. Поражало Высоцкого то, что после всех лагерных Испытаний они не озлобились и не оскотинились. И как писал Манчинский, перед ним они предстали как Созидатели, люди дела и слова, Не могущие творить зло, потому что им было чем Дорожить, хватало сил устоять против самого себя, Никчемного и злого. Воскресение личности произвело на Высоцкого сильное Впечатление. В чем заключалась его идея и в чем Я, так сказать, увидел его, можно сказать, Гениальность. Он сказал, что давай напишем это не о Том, как они вот живут здесь, а напишем с Той стороны проволоки, потому что и там зона, И здесь зона, но там зона, на которой можно Просмотреть развитие нашего общества. Задавшись этой целью, задавшись этой целью, Мы принялись за работу. Володя хотел Написать сценарий для фильма. И более того, он уже, так сказать, вел какие-то Переговоры и хотел, Чтобы этот фильм снимался в Соединенных Штатах и Чтобы вот по нашему сценарию собирался там сыграть Главную роль. Значит, это была просто его, Ну, такая мечта. Но Я как раз был к этому не предрасположен, Потому что вообще это, Там много романтического начала в этом. Поэтому я настаивал на том, что нужно написать роман Или повесть. Но вот получился роман. Конечно, Манчинский пригласил Высоцкого к себе в Гости, и, конечно, там была гитара и были песни. Обратите внимание на чрезвычайно редкий вариант Песни из фильма Станислава Говорухина "Ветер Надежды". Вы услышите, что у Манчинского Владимир Семенович поет с листа, и обнаружите в этой Известной песне строки, большинству совсем Незнакомые. Володь, тебя можно вообще попросить о Неисполнимом? Володь. Заказана погода нам удачею самой. Довольно футов нам под киль обещанный, И небо поделилось с океаном синевой. Две синевы у горизонта скрещены. Мы на приметы наложили вето. Мы чтим чутье компасов и носов. Упругие дугие мышцы ветра натягивают Кожу парусов. Инков Нового Света мы не поразим, Как когда-то в столетье великом, Но зато мы по яркому свету скользим и гуляем По солнечным бликам. Нас--нам сам великий случай друг на весь меридиан. На всякий случай нам приказы розданы. Ночами черный купол опрокинут в океан со всеми Вытекающими звездами. Мы, призрак флибустьерского корвета, Направились к созвездию Гончих псов, И словно заострились струи ветра и вспарывают Кожу парусов. Лунный свет отражен, чист и неотразим, Как святые с загадкой на ликах. Мы бесшумно по лунной дороге скользим, Отдыхаем на ласковых бликах. На карте белых пятен нет, и нечего открыть на Все века, не тебе, как Колумбу или Берингу. Но можно к самому себе под парусом приплыть и Там себе самому открыть Америку. Как в воду нож, разрезаем черный купол. Вдруг ураган ворота на засов. Попутный ветер, словно бес, попутал. Он не находит наших парусов. Мы собой океан занозим, мы ему Непосильная доза. Мы, держась якорями, сидим крепко в теле Его, как заноза. До ребер, до шпангоутов продрать себе борта и Проскочить меж взглядами и скалами, И глубоко и вновь наполнить чашу, Если чаша испита, и глубоко дышать между авралами. Изведать то, чего не ведал сроду. Глазами, ртом и кожей пить простор. Кто в океане видит только воду, Тот на земле не замечает гор. Пой, ураган, нам злые песни в уши, Под череп проникай и в мысли лезь. Лей звездный дождь, вселяя в наши души с землей И морем вечную болезнь. Вот уже сколько лет, столько зим Мы причислены к лику великих. Мы, как боги, по лунному свету скользим, Отдыхаем на солнечных бликах. Песен в тот день, в июне семьдесят шестого года Было спето немало. К сожалению, не все были записаны от начала до Конца. Но вот послушайте фрагмент еще одной Известной песни, которая предназначалась для фильма Режиссера Сергея Тарасова "Стрелы Робин Гуда". Но в фильм, как и все остальные песни, Написанные для этой картины, к сожалению, она не Вошла. Послушайте внимательно не только сами Куплеты, но и реплику Высоцкого в конце. Посмотри, тощий гриф над полями кружит. Лесообитель--Нет, посмотри, тощий гриф над полями Кружит. Зло решило порядок в стране навести. То неплотный туман над полями лежит, То не просто листва на деревьях дрожит это росы Вскипают от ненависти. Ненависть юным уродует лица, ненависть Мечется из берегов. Нена--Ненависть, словно купец, Хочет напиться черною кровью врагов. Это они у меня записано. Записано. Записано, записано. Это все баллады были в Робин Гуде. Они ссыкухи все. Все вычеркнули. Причем почему совершенно-С дружескими посиделками Высоцкого у Манчинского дома была связана одна Любопытнейшая история, которую рассказал Леонид Васильевич. Высоцкий пел, пел, Как всегда, не жалея голоса. И тут с улицы послышался шум. Я выхожу на балкон, гляну, а там в это Время со смены шли, шли рабочие, А их там тысячи под балко--под балконом. Это же было ужасно. Это было настолько интересно, настолько. Володька выжил, тоже был, так сказать, Немножко слегка шокирован. Это не миф и не байка, которых так много Всегда было связано с Высоцким. Он вышел на балкон и два часа с балкона Иркутского дома пел для работяг, шедших домой со Смены. И теперь на этом доме в память об Этом невероятном событии официально установлена Мемориальная доска. А через два года он написал об Этих удивительных и героических людях и спел вот Такую песню. Владимир Семенович исполнил и посвятил ее Вадиму Туманову, в квартире которого они познакомились и Подружились с Леонидом Манчинским. В младенчестве нас матери пугали, Суля за ослушание себе грозя рукой. Они в сердцах бранились и едва ли Желали детям участи такой. А мы пошли за так, за четвертак, За ради Бога, в обход и напролом, И просто пылью по лицу. К каким порогам приведет дорога, В какую пропасть напоследок прокричу. Мы север свой отыщем без компаса. Угрозы мы в отчий дом матерей мы зазубрили, Как завет. И ветер дул, с костей сдувая мясо, И радуя прохладою скелет. Мольбы и стоны здесь не выживают. Хватает и уносит их поземкой и метель. Слова и слезы на лету смерзает, Лишь бронепули настигают цель. И мы пошли за так, на четвертак, За ради Бога, в обход и напролом, И просто пылью по лицу. К каким порогам приведет дорога, В какую пропасть напоследок прокричу. Про все писать Не выдержит бумага. Все в прошлом, ну а прошлое пыль и трынь-трава. Не раз нам кости перемыла драга. В нас, значит, было золото, братва. Но чуден звон души моей помина. И белый день белей, и ночь черней, И суше снег, и мерзлота надежней формалина. Мой труп на память схоронит на век. А мы пошли за так, на четвертак, За ради Бога, в обход и напролом, И просто пылью по лицу. К каким порогам приведет дорога, В какую пропасть напоследок прокричу. Я на воспоминания не падок. Но если занесла судьба, гляди и не тужи. Мы здесь подохли, вон он, тот распадок, Нас выгребли бульдозеров ножи. Здесь мы прошли за так, на четвертак, За ради Бога, в обход и напролом, И просто пылью по лицу. К каким порогам привела дорога. Какую ж пропасть напоследок прокричу? Высоцкий Манчинский действительно сели писать Сценарий, но работа шла трудно и урывками. Как вспоминал сам Манчинский, иногда работали Неделю, а иногда одну ночь. Многое согласовывали по телефону. "Поэт, конечно, он был замечательный, огромный поэт, В прозе слегка тороплив. Не по своей частенько воле. Популярность его росла стремительно, требовала Присутствия во многих местах. Володя не успевал", писал об этом Манчинский. Как не успел и в те дни, когда была Сделана запись у Манчинского, повидаться с мамой и Супругой Леонида Васильевича, с которыми тоже успел Очень сдружиться, и, улетая, не повидавшись, Оставил для них звуковое письмо. Галина Дмитриевна и Любочка, Я вот сейчас улетаю. К сожалению, не попал к вам на дачу. Попали мы с Леной совсем в другое место, Где было, я уверен, намного хуже, Чем если бы мы поехали к вам. Спасибо вам за гостеприимство обеим. Ну и Лене, конечно. Я надеюсь, что мы увидимся в ближайшем будущем. И вообще, если я приеду, то уж дом ваш Не миную, это уж точно. И если вы меня примете, с удовольствием воспользуюсь Вашим гостеприимством еще. Буду жить у вас. Всего вам доброго. Чтобы были здоровы. Приезжайте в Москву, я вас тоже буду встречать. Постараюсь тоже хорошо. Высоцкий и Манчинский продолжали работать, а времени Катастрофически не хватало. После того, как на гастролях в Средней Азии у Высоцкого горлом пошла кровь, его друг Всеволод Абдулов сообщил Манчинскому по телефону: "Володя Плохой". Они предприняли попытку ускорить написание Книги, затем еще один рывок в семьдесят девятом Году. В результате закончить работу вместе они так и Не успели. Только первую часть, ту не целиком. Дописывал "Черную свечу" Манчинский уже один, А издать ее удалось только в девяносто первом году, И то не без приключений. Слишком честной, откровенной и потому антисоветской Получилась книга. И фильм по ней тоже все-таки был снят. Ровно десять лет назад он вышел в прокат под Названием "Фартовый". Я благодарю за помощь в подготовке этой программы Наших друзей из творческого объединения "Ракурс": Валерия и Владимира Басиных, Игоря Рахманова, Александра Петракова, Олега Васина и Александра Ковановского. Високосный год собирает свой черный урожай. Не стало Марлены Зиминой. Пятого марта ушел и Леонид Манчинский, Подружившийся с Высоцким сорок лет назад и до Последних дней сохранивший в сердце эту самую Дорогую в своей жизни дружбу. Он в сердце моем поселился, я с ним до Сих пор не простился. Мы вместе, мы рядом вдвоем, Мы дружим и даже поем. Владимир Высоцкий.