Глава 17 Цикл передач на радио Эхо

Владимир Высоцкий. Долгая дорога начинается с первого шага. А биография великого исполнителя и поэта с самого Первого произведения. Владимир Высоцкий написал сотни песен, Но какая же из них была самой первой? Владимир Высоцкий. Глава семнадцатая. Сам Высоцкий про свою самую первую песню говорил Вполне определенно. Например, в январе шестьдесят седьмого года он Выступал в Ленинграде и со сцены клуба Восток Рассказывал публике вот такую историю. Я первую песню свою написал в Ленинграде, Здесь, пять лет тому назад. Ехал однажды в автобусе и увидел впереди себя, Это летом было, впереди себя человека. У него была распахнута рубаха и на груди была Татуировка, женщина нарисована была красивая, Женщина. И внизу было написано: "Люба, я тебя не забуду". Ну и вот потом я написал такую песню, Которая называется "Татуировка". Но, правда, вместо Любы для рифмы поставил Валя. Вот почему-то мне, вот в автобусе мы ехали, Захотелось написать про это. Вот я и сделал. Это была первая песня. Вот, а потом я постепенно начал, Так как я учился тогда играть на гитаре, А чужие песни на гитаре труднее разучивать, Я стал свои писать. Вот. И значит, вот так потихоньку Дошел до этой жизни. Коль скоро это выступление было в начале шестьдесят Седьмого года, а песню, по его словам, Владимир Семенович написал за пять лет до того, то Получается, что "Татуировку" он сочинил и исполнил в Шестьдесят первом или в начале шестьдесят второго. Любопытно, что друзья Высоцкого не столько проясняют Картину, сколько запутывают ее. Актер Владимир Акимов прекрасно помнил, Что Высоцкий впервые исполнил свою песню на Курском Вокзале в вагоне поезда Москва-Одесса. Жена близкого друга Высоцкого Льва Качаряна уезжала На юг. Володя ее провожал, у него была с Собой гитара, и он спел для Инны Качарян песню, Которую придумал буквально утром. То есть получается, что придумал он ее не в Ленинграде, а в Москве. А местом первого исполнения Владимиром Высоцким его Самой первой песни нужно считать Курский вокзал. Но сама Инна Качарян вспоминала, что Высоцкий спел Ей про татуировку в шестьдесят первом в Севастополе, Где снимался в картине "Увольнение на берег". Братья Вильдан уверены, что впервые эта песня была в Буквальном смысле записана, то есть на листке Бумаги, и спета под аккомпанемент пианино все-таки в Питере, у них дома на Седьмой Красноармейской улице. А знаменитый танцовщик Михаил Барышников и вовсе Рассказывал невероятную историю, как Высоцкий Разбудил его буквально среди ночи и повез на Черную Речку. Привез и сказал, что вот здесь он и Задумал свою самую первую песню. Впрочем, вполне возможно, что ни одна из версий не Противоречит другой, ведь известно, что Высоцкий Кропотливо работал над каждой из своих песен, Не раз переделывал их и перепевал, Кому-то показывал только наброски, а для кого-то Исполнял уже готовые варианты. "Татуировка". Не делили мы тебя и не ласкали, А что любили, так это позади. Я ношу в душе твой светлый образ, Валя, а Леша выколол твой образ на груди. И в тот день, когда прощались на вокзале, Я тебя до гроба помнить обещал. Я сказал: "Я не забуду в жизни, Вали". "А я тем более", мне Леша отвечал. И теперь реши, кому из нас с ним хуже И кому трудней, попробуй, разбери. У него твой профиль выколот снаружи, А у меня душа исколота изнутри. И когда мне так уж тошно, хоть на плаху, Пусть слова мои тебя не оскорбят. Я прошу, чтоб Леша расстегнул рубаху, И гляжу, гляжу часами на тебя. Но недавно мой товарищ, друг хороший, Он беду мою искусством поворол. Он скопировал тебя с груди у Леши и на Грудь мою твой профиль наколол. Знаю я своих друзей чернить неловко, Но ты мне ближе и роднее оттого, Что моя, верней, твоя татуировка много лучше И красивше, чем его. Что моя, верней, твоя татуировка много лучше и Красивше, чем его. Это запись из архива Семена Владимировича Высоцкого. Вот ведь что удивительно, первая песня это совсем не Тот случай, когда первый блин комом. Это сразу был тот Высоцкий, которого мы знаем со Своей характерной поэтической манерой. Да и манера исполнения узнаваема, несмотря на, Скажем так, ранний голос, менее для нас привычный. В конце семьдесят восьмого года, выступая в МГУ в Аудитории геологического факультета, Владимир Семенович, вспоминая свои первые песни, Говорил о том, что сразу определился с тем, Какими они должны быть. Я тогда стремился к простоте, к тому, чтобы очищать Песни от шелухи, чтобы они были просты. Короче говоря, стремился к упрощению формы. Всегда пел от себя. В основном это были песни дворов, где все мы Выросли. Песни, которые исполнялись компаниями молодых людей С гитарами на бульварах где-то, во дворах, Перерывах между радиолами. Это были песни, которые я начал писать из-за того, Что услышал однажды Окуджаву и понял, Что, оказывается, можно свои стихи, усиливать Воздействие от них тем, что им подыгрывать, Этим стихам, на гитаре. Таким образом, сначала появилась первая моя песня, Которая называлась "Татуировка". Вы, может быть, ее знаете даже. "Не делили мы тебя и не ласкали". Помните такую шуточную Надо сказать, что исполнял Высоцкий "Татуировку" не так часто, однако она вошла В число прекрасных записей, сделанных дома у Константина Мустафиди в начале семидесятых. Здесь уже звучит привычный нам голос Владимира Семеновича или, как говорил Окуджава, охрипший его Баритон. Не делили мы тебя И не ласкали. А что любили, так это позади. Я ношу в душе твой светлый образ, Валя. А Леша выколол твой образ на груди. И в тот день, когда прощались на вокзале, Я тебя до гроба помнить обещал. Я сказал: "Я не забуду в жизни, Вали". "А я тем более", мне Леша отвечал. И теперь реши, кому из нас с ним хуже И кому трудней, попробуй, разбери. У него твой профиль выколот снаружи, А у меня душа исколота изнутри. Однако есть ведь и еще одна известная песня, Которая тоже претендует на звание самой первой. Песня, основанная, что называется, на реальных Событиях. январе шестидесятого года шторм унес в Тихий океан самоходную баржу, на которой были Четверо советских моряков, которым было по двадцать, Двадцать одному году. Младший сержант Асхат Зиганшин и рядовые Анатолий Крючковский, Иван Федотов и Филипп Поплавский. Продуктов и воды у них практически не было. Радиостанция вышла из строя, а баржу носило по Океану сорок девять дней. Моряки пили дождевую воду, варили кожаные ремешки, Сапоги, ели мыло. Зиганшин похудел на тридцать кило. Все были на грани истощения, но держались как могли, Не теряя человеческого достоинства. Спас моряков американский авианосец, Который доставил их в Сан-Франциско, а потом все Четверо триумфально вернулись на родину. Это был действительно геройский, беспримерный дрейф. Но советская пропаганда так активно воспевала их Подвиг, что эффект, как всегда, получился обратным. Подвиг четверки Зиганшина дал пищу для всяких Веселых анекдотов и песен. Самой знаменитой была "Зиганшин буги". Как на Тихом океане тонет баржа с чуваками. Чуваки не унывают под гармошку рок лабают. Зиганшин рок, Зиганшин буги. Зиганшин родом из-под Калуги. Зиганшин буги, Зиганшин рок. Зиганшин съел чужой сапог. Автор этой знаменитой песни неизвестен. Впрочем, вариантов текста и исполнения было Множество. Ну а Владимир Высоцкий написал свою Историю про сорок девять дней дрейфа советских Моряков в Тихом океане. Версия тех событий у начинающего исполнителя Высоцкого получилась не менее иронической. У рожи стыкнуть мотоходки. Уже третий день ураган. Встает у руля сам Крючковский, На отдых Федотов Иван. Стихия реветь продолжала, и тихоней шумел Океан. Зиганшин стоял у штурвала и глаз Ни на миг не смыкал. Суровей ужасней лишения, ни лодки не видно, Ни земли. И принято было решенье, И начали есть сапоги. Последнюю съели картошку, взглянули друг другу в Глаза. Когда ел Поплавский гармошку, Крутая скатилась слеза. Доедена банка консервов и суп из картошки одной. Все меньше здоровья и нервов, все больше желанья Домой. Все меньше здоровья нервов, Все больше желанья домой. Сердца продолжали работу, но реже становится стук. Спокойный, но слабый Федотов глодал предпоследний Каблук. Спокойный, но слабый Федотов глодал Предпоследний каблук. Лежали все четверо в лежку, ни лодки, Ни крошки вокруг. Зиганшин скрутил козью ножку слабевшими пальцами Рук. Зиганшин скрутил козью ножку слабевшими Пальцами рук. На службе он воин заправский и штурман заправский он Тут. Зиганшин, Крючковский, Поплавский под палубой Песни поют. Зиганшин, Крючковский, Поплавский под палубой песни Поют. Зиганшин крепился, держался, Бодрил сам, был бледный как тень. И то, что сказать собирался, сказал лишь на Следующий день. Друзья, через час, дорогие ребята, Еще через час. Вишь нас не сломила стихия. Так голод ли сломит же нас? Забудем про вещь, чего там. А вспомним про нашего солдата. Узнать бы, стал бы лечить Федотов. А что у нас в части едят? И вдруг не мираж ли, не миф ли какое-то Судно идет. К биноклю все сразу приникли. От судна летел вертолет. Окончены все перипетии. Вновь служить, что взял океан. Крючков и--И поползли беду а с ними Зиганшин Анхан. Кстати, мелодия этой песни принадлежит не самому Высоцкому. Он просто положил текст на мотив Известной песни «Я был батальонный разведчик». А вот когда конкретно это произошло, толком Непонятно до сих пор. Существуют всего три доступных нам фонограммы Исполнения песни про сорок девять дней. Самая ранняя запись та, которую вы слышали, Это шестьдесят четвертый год. Запись сделана у Валерия Синельщикова, а последняя Из известных пленок относится к шестьдесят седьмому Году. Даже самые дотошные исследователи творчества Владимира Семеновича расходятся в оценках. Например, друг Высоцкого, поэт Игорь Кахановский Вспоминал, что Володя сочинил песню про суровый Климат Охотский буквально сразу же по горячим следам Этой истории. Причем подыгрывал себе не на гитаре, А отбивал ритм ладонью по столу. А первая жена Высоцкого, Иза Жукова, вспоминала, Как он пел эту песню еще на капустнике в Школе-студии МХАТ. И если они ничего не путают за давностью лет, То получается, что песню про сорок девять дней Владимир Высоцкий написал и исполнял еще в Шестидесятом году. И по хронологии именно она должна Считаться его самым первым песенным произведением. Другое дело, что, судя по всему, сам Высоцкий к Этой песне всерьез не относился. До сих пор известно только одно публичное Воспоминание Владимира Семеновича об этом опыте. На концерте в семьдесят втором году он рассказывал Слушателям, что поставил себе задачу написать песни О каждом из сорока девяти видов спорта. Как раз столько было клеточек в главной советской Лотерее «Спортлото». И Высоцкий вспомнил, Что когда-то была у него песня про каждый из Сорока девяти дней дрейфа баржи в Тихом океане. И все. И напоследок еще одна любопытная деталь. Существует так называемый беловой автограф песни «Суров же ты, климат охотский». И там не только полный текст ни разу целиком Никогда не исполнявшийся, там есть важное примечание Автора. Высоцкий назвал эту песню пособием для Начинающих халтурщиков. И рецепт, как нужно писать такие песни. Цитирую: «Все отступления в прозе можно рифмовать по Принципам океан, Асхан, Иван, картошку, Гармошку, крошку, ножку. Первое, чаще употреблять фамилии героев. Второе, герои должны петь и помнить о доме. Третье, Зиганшин старший, его употреблять чаще. Таким же образом могут быть написаны поэмы о Покорителях Арктики, об экспедиции в Антарктиде, О жилищном строительстве и о борьбе против Колониализма. Надо только знать фамилии и иногда читать газеты». Я благодарю за помощь в подготовке этой программы Наших друзей из творческого объединения «Ракурс»: Александра Петракова, Олега Васина, Игоря Рахманова, Валерия Басина и Александра Ковановского. А Высоцкий не зря ни разу после шестьдесят седьмого Года больше не исполнял песню про сорок девять дней. Он не то чтобы вычеркнул ее из своего творчества, Но всерьез к ней, видимо, не относился. Так что по всему выходит, что сам Владимир Семенович Считал своей первой настоящей песней именно «Татуировку». И мы не будем с ним спорить. И когда мне так уж тошно, хоть на плаху, Пусть слова мои тебя не оскорбят. Я прошу, чтоб Леша расстегнул рубаху И гляжу, гляжу часами на тебя. Но недавно мой товарищ, друг хороший, Он беду мою искусством поворол. Он скопировал тебя с груди у Леши и на Грудь мою твой профиль наколол. Знаю я, своих друзей чернить неловко, Но ты мне ближе и роднее оттого, Что моя, верней, твоя татуировка много Лучше и красивей, чем его. Но моя, верней, твоя татуировка Много лучше и красивей, чем его. Владимир Высоцкий.