Глава 6 Цикл передач на радио Эхо

Владимир Высоцкий. Непонятная вещь. Я никак его много раз перед этим сталкиваясь, Там, ну, немного, но все-таки я не соединяла Воедино, вот, облик этого человека, Который снимался в Грешнице, там, и так далее, И так далее. Про это я не помню, он Мне сам напомнит. Но лицо знакомое. Помню, как приходил в театр Моссовета. "А что вы тут делаете?" Он говорит: "Да вот пытаюсь устроиться на работу". "Ну, помогай вам Бог". Видите, я просто сволочь, так? Потому что по идее, Ну, вот если бы я знала, что это Высоцкий, У которого такая вот судьба, Талантливейший человек, и вот это именно тот Высоцкий, который сочиняет там и так далее, И так далее, Ну, я бы тут на уши встала, Чтобы его взяли, понимаете? А ему бедному все время отказывали. Ему же в Моссовете отказали, когда приходил. Вот я и говорю, что никогда, никогда нельзя Доверять только своему вкусу. Это нужно какое-то сверхчутье, Чтобы обнаружить в человеке нечто. Понимаете, ведь что имеем не храним, Потерявши, плачем. В то же время я уже знала, что такое Володя и прочее, прочее, но это был нормальный Рядовой рабочий день. Выдающаяся фантастическая наша актриса Ия Савина Вспоминает одну из ранних встреч с Владимиром Высоцким, который еще до Таганки пытался устроиться В различные московские театры, в том числе в театр Моссовета. Их знакомство тогда было мимолетным, В большую дружбу оно переросло спустя лишь несколько Лет. Владимир Высоцкий. Глава шестая. Второго марта тысяча девятьсот семидесятого года Ие Савиной исполнялось тридцать четыре года. День рождения отмечали у нее дома. Компания была шумной и веселой. Много смеялись, выпивали и закусывали. А Высоцкий, конечно, пел. А люди справедливости хотят. Мы в очереди первыми стояли, А те, кто сзади нас, уже едят. Им объяснили, Чтобы не ругаться. Мы просим вас, уйдите, дорогие Те, кто едят. Ведь это иностранцы, А вы, прошу прощения, кто такие? Но люди все роптали и роптали, Но люди справедливости хотят. И говорят, ну ёклмн, ну что же это? Мы в очереди, мы первыми стояли, А те, кто сзади нас, уже едят. Им снова объяснил администратор: Я вас прошу, уйдите, дорогие те, Кто едят. Ведь это делегаты, А вы, прошу прощения, кто такие? Но люди все кричали и кричали. Но люди справедливости хотят и говорят, Ну как же так? Ну ёклмн, ну в конце То концов, советская власть, блин, Ну это же невозможно, ну все здорово. Ну каждый раз, куда ни придешь, ведь мы в Очереди, мы первыми стояли, А те, кто сзади нас, Уже едят. Самый заливистый смех это как раз и есть виновница Торжества Ия Савина. Спустя почти тридцать лет Ия Сергеевна вспоминала, Возможно, самый драматичный момент их с Высоцким Дружбы. В шестьдесят восьмом они вместе снимались у Евгения Карелова в фильме "Служили два товарища". Савина играла сестру милосердия, а Высоцкий, Как вы помните, был неотразимым и обаятельным белым Офицером. По сценарию между ними была любовная Сцена, сцена невероятно красивая и сильная. Но сцену эту из фильма вырезали. Ну такая была сцена. Ну так люди--мы говорили о разных вещах. То есть такой вот сексуальной сцены не было, Но сцена была пронизана невероятной любовью. Ну вот, вот такой, о которой вам говорила. И все там умерли, вот, и оператор, И все, все они там прям тряслись. Вот когда он сказал, почему его не возникло? Ну, прям вот роман на глазах, ну роман. И когда Володя, обнимаясь, сказал: "Ия, может, Поедем?" Я "Зачем, Володя? Мы сцену-то уже сняли". Он "Ну, сука, ну сука". И поэтому моя к нему любовь и его, По моему, ко мне, она Значительно, ну, как сказать, ну, Святее, что ли, чем вот просто если б был Какой-нибудь романчик. Ия Сергеевна так и не смогла простить цензоров. Обижен был и сам Высоцкий. Я потом долго, долго, долго, много лет не смотрела Этот фильм из-за того, что они выбросили, Власти, Самую роскошную сцену, которая у нас была там с Володей. Вот у меня была роль, которую я сыграл В "Служили два товарища". К сожалению, от нее осталась третья часть. Даже по этой третьей части, кто видел, Вы можете судить о том, что было это очень Интересный образ, да? И его почти ничего не осталось из-за того, Что когда--это же ведь опять вот люди, Мы подневольные, ничего у нас права голоса нет. Они посмотрели, получилось, что этот белый офицер Единственный ведет себя как мужчина, и поэтому что Значит делать? Ножницы есть, произошла экзекуция, Почти ничего не осталось от роли. Я надеялся, что это будет лучшей ролью, Которую мне удастся вообще сыграть когда-нибудь в Кино. Потому что я сказала: вот вырезали эту сцену, И я заниматься не--более смотреть это не буду. А сцену смыли все-таки, да? Ее не-Сказали белогвардейцы так не могут любить, Просто не имеют права. Вот просто вот ничего там не было крамольного, Кроме того, что нужно, он же белогвардеец. Значит, ну, нельзя, чтобы--если была эта сцена, Ну, это еще более чрезмерная симпатия к этому Персонажу. А персонаж убивает Янковского, Понимаете? Но даже несмотря на цензурную экзекуцию, Роль поручика Брусенцова стала одной из самых ярких Ролей Высоцкого в кино. Но Савина вспоминала и его, наверное, главную роль в Театре Гамлета. И как об этой роли отзывался Олег Ефремов, Сравнивая двух Гамлетов в исполнении двух великих Актеров Высоцкого и Смоктуновского. Когда мы ехали, он воткнул кассету как раз с Записью Володи. Об отношениях он никогда ничего не говорил. Но я знаю только одно, что Олег Николаевич очень К нему хорошо относился. Просто идеально. И даже когда вот мы с Гамлета ушли, Говорит, ну что я могу сказать, работа, работа. И вдруг он говорит, там, когда он быть или Не быть. Ну, Смоктуновский, конечно, Гений, но это Гамлет. То есть не обидели Кешу, но вот это, Говорит, было просто сразу схватило вот так за Глотку и слезы. А мы возвращаемся в квартиру Ии Савиной, где в марте семидесятого года она с Друзьями праздновала свой день рождения. Мою любимую, честь моего рождения. Три, четыре. Я уже старая. Вот я тебе для, для тебя для, для три, Четыре, да? Для три, четыре. Сказал себе я брось писать, Но руки сами просятся. Ох, мама моя родная, Друзья любимые! Лежу в палате, косятся. Не сплю, боюсь наброситься. Ведь рядом психи тихие, неизлечимые. Бывают психи разные. Не буйные, но грязные. Их лечат, морят холодом, их санитары бьют. И вот что удивительно все ходят бессмерительные. И то, что мне приносится все психи и дежурные. Куда там Достоевскому с записками известными. Увидел бы покойничек, как бью там в двери лбы. И рассказать бы Гоголю про нашу жизнь убогую. Ей богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы. Вот это мука, плюй на них, они ж ведь Суки буйные, все норовят меня лизнуть. Ей богу, нету сил. Вчера в палате номер семь один свихнулся насовсем, Кричал даешь Америку! И санитаров бил. Я не желаю славы и пока я в полном Здравии, рассудок не померк еще, Но это впереди. Вот главврачиха женщина, пусть тихо, Но помешана. Я говорю сойду с ума. Она мне подожди. Я жду, но чувствую уже. Хожу по лезвию ноже, забыл алфавит, Падежей припомнил только два. И я прошу моих друзья, чтоб кто бы их Бы не был я забрать его ему меня отсюда Два. Вообще смех смехом, веселье весельем, А человек Ия Сергеевна довольно жесткий и даже годы Спустя была в оценках бескомпромиссна. Ну вот заметьте, что я не опубликовала ничего Абсолютно, потому что появилась после Володи И масса каких-то претенденток на матерей его детей И прочее, и прочее, прочее. И друзей вот так вот навалом. Я знаю одну актрису, Которая говорила этот подзаборник, Это ничтожество, это то, се, а потом она написала О нем бог знает сколько. Я не буду называть ее фамилию. Ну, все они, господи, все они хороши. И тот же Веня и прочие, и прочие. А уж Золотухин пускай бы и помолчал бы немножко, Хозяин тайги. Еще одна любопытная параллель Высоцкий И Окуджава. Кто-то сравнивает их, кто-то Противопоставляет, кто-то уважает и одинаково ценит Обоих. А у Савиной Володя и Булат словно слились В одно целое. Булата я знаю тоже тысячу лет И раньше, чем Володю. И вот когда я слушаю Володю, вот, вот Слушаю, вот мне немедленно хочется слушать Булата. Как только я слушаю Булата, мне немедленно хочется Слушать Володю. То есть там не было конкуренции, А вот как бы вот это, как ни странно, Я уже, по-моему, мама это говорила, что когда Володи Не стало, мы с Покровской не могли слушать Володину песню, просто не могла. И мы все время включали Окуджаву, и все было Про Володю. Просто вот все. Прошли годы, прежде чем Ия Сергеевна снова нашла в Себе силы слушать песни человека, который в марте Семидесятого так веселил ее на собственном дне Рождения. Сейчас взорвусь, как триста тонн тротила. Во мне заряд нетворческого зла. Меня сегодня Муза посетила. Так немного посидела и ушла. У ней имелись веские причины. Я не имею права на нытье. Представьте, Муза ночью у мужчины. Бог весть, что станут думать про нее. И все же мне досадно, одиноко. Ведь эта Муза, люди подтвердят, Засиживалась сутками у Блока, У Бальмонта жила, не выходя. Я бросился к столу весь нетерпенье. Но, господи, помилуй и спаси. Она ушла. Исчезло вдохновенье и три рубля, Наверное, на такси. Я в бешенстве мечусь, как зверь по дому. Ну, Бог с ней, Музой, я ее простил. Она ушла к кому-нибудь другому. Я, видно, ее плохо угостил. Огромный торт, утыканный свечами, Засох от горя, да и я иссяк. С соседями я допил, сволочами, Для Музы предназначенный коньяк. Ушли года, как люди в черном списке. Все в прошлом. Я зеваю от тоски. Она ушла безмолвно, говоря по-английски. Но от нее остались две строки. Вот две строки. Я гений, прочь сомненья! Даешь восторги, лавры и цветы! Вот две строки. Я помню это чудное мгновенье, Когда передо мной явилась ты. Я благодарю за помощь в подготовке этой программы Олега Васина, Игоря Рахманова, Льва Черника и Александра Калановского. Второго марта Ии Сергеевне Савиной могло бы Исполниться восемьдесят лет, и мы хотели вспомнить Эту замечательную женщину и прекрасную актрису и ее Друга Владимира Высоцкого. Владимир Высоцкий.